В общем, вернулся я из столиц. Челябинск — не визуальный город, смотреть тут особенно не на что, поэтому все сенсоры, отвечающие за восприятие всякой красоты, у меня практически моментально перегрелись. Жили мы с братвой в квартале от Невского, гуляли по утрам довольно интенсивно, короче говоря, писать не о чем. Как? А вот так. Тут надо либо роман в прустовском духе фигачить, с подробнейшей фиксацией мельчайших шевелений всех аксонов-нейронов и прочих крохотных составляющих мозга, либо слагать расплывчатую чувственную поэму. Но поскольку на первое у меня не хватит времени, а на второе — таланта, то ограничусь обыденными путевыми заметками.Доктор Косячков (aka dr_endo) в который раз поразил широтой своей блюзовой души. Подобрал (аж в шесть утра!) во Внуково, приютил, обогрел, накормил от пуза, с женой познакомил, беседой развлёк, панораму Москвы показал, блюзом наиграл и гитарами нахвастался. А потом ещё и на Ленинградский вокзал подбросил. Дима — такой правильный стихийный блюзмен. Что меня подкупает, так это отсутствие у него в игре всякого застоя, всякой сухой академичности и прочего говна, которое «есть у белых», бггг. Зато там есть жывотное напряжение, магнетизм, правильный шаффл, в общем, яйца. Дима, я вспоминаю и снова хуею, спасибо тебе огромное.
----------
Очень понравилась питерская пивная «Толстый фраер» на углу Белинского и Литейного. Хорошее пиво, хороший интерьер, тёплая обстановка. Впрочем, с нашей грядкой везде обстановка теплеет угрожающе быстро. Однако пивная отменная. Жаль, что не было времени развиртуализироваться ни с кем из френдов (comprachicos, амиго, прости меня великодушно, но я постремался звонить тебе после одиннадцати, а до того был дикий цейтнот). Возвращались домой уже ночью.
----------
Петербуржцы! Я страшным проклятием проклинаю ваши ёбаные газовые колонки! Это ж пиздец какой-то. А уж если с вами слегка инфантильная блондинка, у которой заместо мозга — буфера примерно пятого размера, то это верный знак: пиздец этот таится где-то неподалёку. И только и ждёт момента, чтоб напасть.
Сидим вечером, ничего, как говорится, не предвещает. Пьём пиво. Делимся друг с другом впечатлениями от Питера. И вдруг слышим Большой Бадабум. Я бы даже сказал ебанически ба-а-альшой Бадабум. Аж стенки ворохнулись. И стёкла сделали тихий бздяк. У нас даже банки из рук повыпадывали. Тут из ванной выходит наша радость, в руке держит обгоревшую до основания спичку, и, хлопая голубыми глазами, говорит: «Я вот помыться хотела, а там газ. И он бабахнул». Спички отняли, уложили спать, рывком допили остатки и вознесли хвалу духам местности, что они не разъебали всю хату в мелку щепочку.
------------
Поль вёз с собой пластиковую клетку. Все его спрашивали: «а где у вас животное?». Поль слегка краснел и отвечал, что животное ему предстоит привезти на обратной дороге. И действительно — оказалось, что жывтоне риални. Привезли прямо на аэродром. Вместе со ссаной тряпочкой и баночкой котячьего корма. Полтора месяца меховушке, лопухастый, как чербуран, выраженные полоски, как у бритиш страйпа, в общем, зверь красоты незабываемой. Я, будучи известным зоофилом, несколько суток не видавшийся со своими котами, пробовал задушить зверь в объятьях, но дрогнула рука. Зверь прекрасно лупал мутноглазием в пустоту и младенчески сопел, закопавшись между нашими с Полем бёдрами, пока мы с ним принимали анестезию в ожидании аэроплана. И тут выяснилось, что фашисты из Sky Express запрещают перевозить меховые комочки в салоне. Только в багажнике. А забортная температура во время полета — минус пятьдесят. И есть шанс привезти челябинским котоводам симпатичное полосатое эскимо. На негнущемся хвостике.
Все сотрудники аэродрома Внуково костерили порядки скайэкспресса, когда смотрели на это несчастье в клеточке. К счастью, нам клятвенно пообещали, что зверика поместят в отдельный отапливаемый сектор и не будут швырять клетку вместе с чемоданами и прочими Sack und Pack. После чего поставили клетку отдельно от прочих узлов и чемоданов, рядом с каким-то очень дорогим на видж кофром, содержащим неопознанный нами музынструмент. Перед тем, как впасть в анабиоз, мы успели получить клятвенное заверение всего экипажа, что зверь не повторит подвиг Карбышева. Не обманули.
По прибытии стюардесса-как-принцесса вынесла Полю его чудо. Чудо обернулось в ссаную тряпку, как в тогу, весьма царственно возлежало в глубине стылой клетки и периодически лениво демонстрировало розовое нёбо, шершавое, как доисторическая стиральная доска. Ура. Мы снова дома.
-----------
