Сентябрь для меня, так уж получилось, время пересмотра жизни. Как только воздух холодеет и становится прозрачнее и жиже, я начинаю плохо спать, много думать и пытаться переустроить свою жизнь лучшим образом. Года три назад я как раз восстановил способность самостоятельно залезать в трамвай, не опираясь на плечо любимой девушки и не матерясь на предательски ослабевшее после реанимации тело. Год назад я начал помаленьку поднимать детские трёхкилограммовые гантельки. В кругу людей-слонов, которые обмотавшись кожаными поясами, тягали какие-то дикие веса, я в этот момент казался себе пионером, случайно заскочившим в старший класс. В этом году, я поглядел на свои изнеженные кулачки, которые когда-то замечательно умели ломать рёбра супостатам, и не обнаружил в них решительно никаких признаков, напоминавших о славном боевым прошлом. Стало стыдно.
Я вспомнил замечательный эпизод, лет двенадцать назад виденный мной в Нижнем.
Мы с Андрюхой, парнем, с которым вместе снимали хату, пережили долгий период безденежья (а в чужом городе это - полный пиздец), получили какие-то деньги и по этому поводу приготовили какой-то совершенно охуительный ужин: сахалинский салат с кальмарами и мясное рагу. Купили бутылку белой, а потом подумали разогнаться перед ужином парой пивка. Вечер стоял томный. В воздухе плыл аромат цветущей вишни. Выползли мы за пивом к перекрёстку и увидели дивную сцену.
У пивного ларька стоял внушительный пузантроп лет пятидесяти с небольшим, такой классический типаж - в пузырявых трениках, клетчатой рубахе “я- кобейн” навыпуск, каких-то лоховских тапках и с пакетом в руке. Такое ощущение, что мужчина только что вылез из-под ржавого “москвичонка”, и пошел за пивом перед ежевечерним футбольным телесеансом. Нормальный такой садовод. К садоводу подошли два местных хулигана средних лет и, что-то невнятно муркуя, начали раздвигать пальцы. Типа братан, мы тут недавно освободились, трубы горят, пусти без очереди. Пузатый мужчина внятно сказал: “Пошли на хуй. Оба”. Хулиганы переглянулись. Тот, что побольше успел сказать “Да ты чо…”, после чего поживший пузантроп со сверхъестественной скоростью ударил его ногой в ухо. С левой. Передней. Даже не почесавшись. Мы с Андрюхой приостановились. Хулиган лежал, как подстреленный, даже не пукая. А мужчина наклонился к окошку ларька и сказал, сколько пива ему нужно. Второй хулиган что-то начал орать, подняв руки и неестественно запрыгав. Видимо, в детстве смотрел соревнования по боксу. Лицо его выражало крайнюю неуверенность в победе. Мужчина брезгливо посмотрел на хулигана и тяжеловесно сказал: “Чего визжишь? Тоже по еблищу хочешь? Сейчас пиво упакую и тебе тоже выпишу”. После чего допаковал пиво в пакет и пошел, как все сильно пузатые люди, слегка покачиваясь по-утиному с ноги на ногу.
- А я слышал, что высокий маваши на улице неэффективен, - заржал Андрюха.
- Я тоже читал об этом в Умных Статьях отечественных авторов, - ответил я.
- А мужчина, наверное, мало читает. Ты видел? Он же его реально перевернул.
Когда мы уходили, хулиган покрупнее всё ещё лежал на земле без видимых признаков жизни.
В этом году, когда сентябрьский ветер погнал желтую листву по романтично чернеющему небу, я вспомнил, что год от года нихуя не молодею, с завистью вспомнил этого замечательного нижегородского пузантропа и с тяжким вздохом достал из шкафа кимоно. “Пойду в супермены”, - решительно заявил я своей любимой девушке и вместе с кимоно сложил в сумку тапочки. “Рыженький, купи, пожалуйста, на обратном пути сигарет и мёда”, - ответила она.
Всю дорогу до клуба, в котором я работал пятнадцать лет назад, я вспоминал это удивительное чувство мышечной радости, когда переполненные эндорфином частички крови бурлят как ебанутые головастики и кажется, что в венах течёт шампанское. В клубе почти ничего не изменилось: та же макивара на том же месте, то же жёлтое покрытие ковра. Конечно, стало чуть наряднее, добавилось всяких призов. Молодой тренер посмотрел на меня и спросил: “А какой-нибудь опыт-то уже есть?”. Второй тренер, постарше, засмеялся и сказал: “Е-е-есть”. Я признался:
- Есть раритетная справка из горспорткомитета, отпечатанная на машинке. Там написано, что в девяносто четвертом году я был здесь тренером.
О том, как мне перебили хуй, как я два раза срывал ногти на больших пальцах ног, о боксёрах с рынка, которые обитали здесь ранее и на прощание бросили бутылку с горящим бензином в окно тренерской и о том, как я красил пояс луковой шелухой… короче, обо всех приключениях я умолчал.
- А перерыв большой? - спросил тренер.
- Лет шесть вообще ничем не занимался. Так, пару семинаров прошел и всё.
- Отлично! Приходи через неделю! Мы будем очень, очень рады.
Они и вправду были очень милы.
- Только мы теперь - детская спортивная школа, сам понимаешь. Иригуми* у нас не практикуется, - сказали они напоследок.
- Окей, - сказал я. - Мне бы просто… Ну это… Ну короче, я приду.
Я вышел на улицу. Тело поскрипывало, выло и просило тренировки. И тогда я направился в следующий клуб. Там как раз бодро лупили друг друга в тораксы крохотные мальчата лет семи. “Очень хорошо, что ты зашёл!”, - сказал улыбчивый мастер. За лето он довольно ощутимо похудел и светился энергией, вызывающей нехорошую зависть. “Тренировки для взрослых начинаются через месяц, приходи обязательно”. Я с тоской подумал, что вечер как-то не задался. Вот стоило бы мне громогласно возвестить городу и миру, что я решительно готовлюсь выпить пива, как тут же набежало бы… Друзей. А вот так решишь что-нибудь полезное сделать - так хуй. Уныло бредя вдоль тёмной улицы я с тоской припомнил, что Фёдорыч вроде как начал снова преподавать свою жуткую смесь каратэ и йоги. А йогу я не люблю ужасно, скучно мне. Я лет десять подряд раз в полгода-год на тренировки по йоге заглядывал - ну не моё это, чужое мне там всё. Да и нагрузки у Фёдорыча поди такие, что мне сейчас, в моём нынешнем состоянии, вряд ли потянуть…
В сих горестных раздумьях я вышел на перекрёсток. Через улицу призывно светился магазин. По дороге мне случайно попался один из самых выдающихся бойцов нашей деревни. Непобедимый. Легендарный. Великий и ужасный. Еще из патриархов. Он хитро глянул на красноречиво болтающуюся в руке сумку.
- Тренируешься? - спросил я, перехватив его взгляд с некоторой надеждой.
- Нет, - гордо ответил он. - Я уже не тренируюсь, ничего не планирую, не разминаюсь. Я - живу.
Это был спонтанный дзен. Вполне в его духе.
- А тебе зачем тренироваться? - спросил он. - Тебе ведь покажут каких-нибудь страшных приёмов. Ты их на злоумышленниках начнёшь пробовать. Поранишь их. Я вот по телевизору на днях видел тренировки каких-то ниндзя. У них такие удары странные, расслабленные. Мне показалось, что довольно эффективно всё это. И как раз иду вечером, смотрю - какие-то ребята какого-то мужчину пинают ногами. Я говорю: “А чего это вы пинаете?”. Они убежали. Я мужчину поднимаю и говорю: “Ты их знаешь?”. Он говорит, нет. А я спрашиваю: “А они тебя?”. Он говорит, вроде тоже нет. А я говорю: “Давай догоним”. Он говорит, не хочется. А я говорю: “А они, между прочим, тебя ногами пинали сейчас”. Да ну, говорит, тогда пойдем. Нагнали мы одного, смотрю, мужчина уже с кулаком на него летит. А вроде мы его никак ещё не идентифицировали даже. Я злоумышленника за плечо повернул, мужчина со своим кулаком мимо него улетел куда-то. Я говорю: “Слышь, руку покажи”. Он протягивает левую. Я говорю: “Ты мне правую покажи, левая-то мне зачем?”. Взял его за правую руку, смотрю - кожа на костяшках чуть содрана и имеется характерное покраснение. “Он?”, - спрашиваю. Мужчина кричит: “Да он! Он”. И кулаком его раз. Думаю: “О! Злоумышленник. Это кстати. А я как раз новый удар видел по телевизору”. И его так хлоп вот сюда.
- О, - ответил я радостно, - Так этот удар я видел, только в варианте какато.
- Ты знаешь, - ответил мне самый-самый боец, - замечательный удар оказался. Конечно, злоумышленник у нас был так себе, нестойкий, но удар замечательный. Ты его только - тык, и он уже лежит. Даже не так. Ты его тык! и всё, уже земля сразу. Бум и всё, жопа на асфальте. Ну и из него так красиво сразу всё посыпалось: чужой кошелёк, деньги разные, мобила. Мобилу сразу прохожие подняли, потому что он её потом долго бегал, искал. В общем, рекомендую, если что.
Потом он быстро сообщил мне последние новости. Видел, говорит, на улице одного известного бойца. “И что?!”, - с надеждой спросил я. “Он плавать пошел. Я спросил, а как же каратэ, он улыбнулся и пошел дальше. Плавать”, - ответил мой собеседник. Потом рассказал, как один из патриархов ездил на соревнования ветеранов и там ему сделали так больно, что даже очень. И что соревнования ветеранов вообще какая-то глуповатая затея, поскольку половина из них уже мало что может, но запал остался. Вот и делают друг другу больно, причем как-то неаккуратно.
Я слегка пригорюнился и только-только раскрыл рот, чтобы продолжить обсуждение насущных тем, но самый-самый боец сказал, что его ждут и моментально ретировался, на прощание указав мне на моего старинного дружбана и бывшего собутыльника, входящего в магазин. Я вздохнул и побрёл за ним. Через час, вернувшись домой, я поймал себя на том, что бормочу: “Шаолинь закрыт, все ушли на обед”, и расстроенно выгрузил из сумки пиво. “Рыженький мой термина-а-атор”, - утешительно сказала моя любимая девушка и погладила меня по лохматому затылку, - “Садись за стол. А потом кино посмотрим какое-нибудь”. Коты радостно хрюкнули и активно стали тереться об ноги. Жизнь вернулась в обычное русло.
————–
* Иригуми - традиционные контактные поединки в окинавском стиле, с минимальными ограничениями.
вторник, 30 сентября 2008 г.
среда, 24 сентября 2008 г.
вторник, 23 сентября 2008 г.
обожаю новости
Того, кому нужно восстановить силы и здоровье, на Южном Урале порадуют отличные санатории. А выбрать отдых в них стоит хотя бы потому, что в Троицком районе часов солнечного сияния больше, чем в Сочи. Да и сапропелевые грязи на южноуральских озёрах полезнее, чем на крымских курортах ["Вечерний Челябинск" №181 (11064) от 23.09.2008]
М-да. Нецлов. Почему же тогда все эти идиоты покупают себе землю именно в Сочах за дикие деньги? Нет чтобы в Троицке. Там и масложыровой комбинат офигенный, жри - не хочу. Как ни крути - курорт.
понедельник, 22 сентября 2008 г.
друг
Читая f-ленту, подумал, что всегда мечтал о воображаемом друге, с тех пор, как начал смотреть много американских “фильмов для семейного просмотра”. Но меня всегда подводил недостаток воображения. Мне постоянно хотелось хихикать. Следовало бы открыть курсы по заведению воображаемых друзей для таких примитивных существ как я. Хотя… в юности моим воображаемым другом довольно долго была какая-то порнозвезда, брюнетка. По-моему даже немецкая. *плачет*
отдельно взятый Армагеддон
А ещё я очень люблю по телику всякие конкурсы смотреть. На СТС, например, показывают, как дети пытаются музыку играть. Получается не очень, но есть и команда из Одинцово “Тамила Блогги”, совершенно чудесная. На ТНТ источником незамутнённой радости для меня является шоу “Танцы без правил”, где в субботу грушевидный юноша показывал танец лося, чем буквально слёзы умиления вызвал у меня. Я прыгал по комнате и кричал “айлайк тумувыт мувыт!”.
Но бьёт все рекорды, конечно, “Минута славы” на первой кнопке. Мало того, что там отдельный персонаж в виде потусторонней идиотки Лунаты Летвиновой достоин отдельного внимания, так там ещё и мармалад дают. Например, тульская группа “Армагеддон” (см. на снимке, они окружили Цекало, жаль не видно выражения его лица), увешанная мехами, с факелами в руках имитировала битву добра со злом. Две упитанных тётки бальзаковских лет, потрясая жырненькими складочками, скрыв незамысловатые лица буфетчиц под обильным макияжем “я - багира”, махали ногами в несчастного юношу с простецким лицом и задатками немецкого порнстара.Юноша тыкал в них факелами, пытаясь отбить единственную более-менее ебабельную биксу, но жырные гарпии победили. Бикса подёргалась и почила. А немецкий сантехник-кабельщик в слезах пополз к Т.Толстой, протягивая ей девицу. Лица членов жюри весьма красноречиво выражали охуение.
Но “Армагеддону” было мало, им нужно было добить. Совершить coup de grace так сказать. Крайняя правая плоть (в смысле справа от Цекалы на снимке) сказала, что именно она режиссёр-постановщик этого действа, которое было а) навеяно творчеством Ренаты Литвиновой, которая кумир и неземная, и прочтая и протчая; и б) подавалось жюристам в усеченном варианте, ибо исходный апокалипсис имеет хронометраж девять с половиной минут.
Луната в ответ на комплименты распахнула мандибулы и проблеяла: “Извините, я не поняла, в чём ваш масычь“. Отныне я тоже, чистя себя под духовную кису, буду произносить бусурманское слово message именно так. “Тык война!”, - радостно ответствовала могучая дщерь тульских оружейников. “А кого с кем?”, - спросила Т.Толстая. “Сил добра с силами зла”, - последовал хрестоматийный ответ. Прозвучал он самокритично, ибо понятно на стороне каких сил выступали пухлые клавы, убившие тёлку. Т.Толстая мучительно закатила глаза.
За кулисами главармагеддониха возмущалась и орала, как в очереди за водкой. Жюри, мол, некомпетентно. Ох, болять мои ноги. Я так не смеялся со времени последнего “Гордонкихота”. “Армагеддон”, конечно, не та бабушка с зелёным воланом на голове, что на прошлой неделе ёжилась по сцене под плюсовку АБ Пугачёвой с часами в руках, но тоже хорошо. Кстати, лучший комментарий г-жи Литвиновой был как раз таки посвящён именно той бабушке. Когда полоумная фанатка “примадонны” вынуждена была прервать свой безудержный драматический танец, Рената Муратовна вежливо спросила: “Скажите, а у вас дети есть?”. Бабушка гордо ответила, что да, есть сын. Рената Муратовна растопырила ресницы и вкрадчиво уточнила: “А он знает, где вы сейчас?”. Бабушка ответила, что нет, и что хотела ему сделать сюрприз. Тхе! Сюрприз песпесды удался. Думаю, тот сын по сей день корвалол попивает. А ему поди ещё на работу ходить, в коллективе вращаться.
А вы говорите, что телевизир - это плохо. Там один Задорнов чего стоит, который припёрся к несчастному Гордону с новой лингвистико-патологической теорией происхождения видов от Настоящих Русских. Впрочем, приведу свой горячий twitter-репорт, отразивший педерачу в real-time:
* ойбля. Гордонкихот сегодня жжот. Тут тебе и Задорнов, тут тебе и Джыгурда, и Кураев. Все фляги в гости к нам … 10:38 PM
* “и тут они ушли на Север, где очень удобно развиваться густоте мозга”. Задорнов ёбнулся на отличненько. … 10:50 PM
* Задорнов: “Западные языки теряют суть природоведическую. Английский bear - это же бурый”. КАКОЙ ЖЫР!!!!111 адинадин … 10:56 PM
* еба-а-а-ать, а крашеный хной Джыгурда-то, оказывается - народный артист РФ! Ой. Чак Норрис, приди и спаси нас. … 11:02 PM
* Джигурда: “Христос нигде не издавался”. Кураев: “Так он и не претендовал на титул академика”. ААААА! … 11:11 PM
* Задорнов: “Да вы же торгаш!”. Гордон: “Миха-а-ал Николаич, мне до ваших бабок… Я ж ребёнок рядом с вами”. … 11:26 PM
* Задорнов: “Славяне не занимаются пиаром!”. И ещё: “История пропиарена!”. Ой. Буквально Ленин на броневике. … 11:37 PM
Короче, любите, дети, телевизор - источник дури, дающей расслабление мозгу и отдохновение душе. Смех продлевает.
=================
UPDATE: а вот и ссылки с YouTube
http://www.youtube.com/watch?v=JRESfP7c1tw
http://www.youtube.com/watch?v=bDlMg8e_iQY
http://www.youtube.com/watch?v=l6tOl6FUeeI
Но бьёт все рекорды, конечно, “Минута славы” на первой кнопке. Мало того, что там отдельный персонаж в виде потусторонней идиотки Лунаты Летвиновой достоин отдельного внимания, так там ещё и мармалад дают. Например, тульская группа “Армагеддон” (см. на снимке, они окружили Цекало, жаль не видно выражения его лица), увешанная мехами, с факелами в руках имитировала битву добра со злом. Две упитанных тётки бальзаковских лет, потрясая жырненькими складочками, скрыв незамысловатые лица буфетчиц под обильным макияжем “я - багира”, махали ногами в несчастного юношу с простецким лицом и задатками немецкого порнстара.Юноша тыкал в них факелами, пытаясь отбить единственную более-менее ебабельную биксу, но жырные гарпии победили. Бикса подёргалась и почила. А немецкий сантехник-кабельщик в слезах пополз к Т.Толстой, протягивая ей девицу. Лица членов жюри весьма красноречиво выражали охуение.
Но “Армагеддону” было мало, им нужно было добить. Совершить coup de grace так сказать. Крайняя правая плоть (в смысле справа от Цекалы на снимке) сказала, что именно она режиссёр-постановщик этого действа, которое было а) навеяно творчеством Ренаты Литвиновой, которая кумир и неземная, и прочтая и протчая; и б) подавалось жюристам в усеченном варианте, ибо исходный апокалипсис имеет хронометраж девять с половиной минут.
Луната в ответ на комплименты распахнула мандибулы и проблеяла: “Извините, я не поняла, в чём ваш масычь“. Отныне я тоже, чистя себя под духовную кису, буду произносить бусурманское слово message именно так. “Тык война!”, - радостно ответствовала могучая дщерь тульских оружейников. “А кого с кем?”, - спросила Т.Толстая. “Сил добра с силами зла”, - последовал хрестоматийный ответ. Прозвучал он самокритично, ибо понятно на стороне каких сил выступали пухлые клавы, убившие тёлку. Т.Толстая мучительно закатила глаза.
За кулисами главармагеддониха возмущалась и орала, как в очереди за водкой. Жюри, мол, некомпетентно. Ох, болять мои ноги. Я так не смеялся со времени последнего “Гордонкихота”. “Армагеддон”, конечно, не та бабушка с зелёным воланом на голове, что на прошлой неделе ёжилась по сцене под плюсовку АБ Пугачёвой с часами в руках, но тоже хорошо. Кстати, лучший комментарий г-жи Литвиновой был как раз таки посвящён именно той бабушке. Когда полоумная фанатка “примадонны” вынуждена была прервать свой безудержный драматический танец, Рената Муратовна вежливо спросила: “Скажите, а у вас дети есть?”. Бабушка гордо ответила, что да, есть сын. Рената Муратовна растопырила ресницы и вкрадчиво уточнила: “А он знает, где вы сейчас?”. Бабушка ответила, что нет, и что хотела ему сделать сюрприз. Тхе! Сюрприз песпесды удался. Думаю, тот сын по сей день корвалол попивает. А ему поди ещё на работу ходить, в коллективе вращаться.
А вы говорите, что телевизир - это плохо. Там один Задорнов чего стоит, который припёрся к несчастному Гордону с новой лингвистико-патологической теорией происхождения видов от Настоящих Русских. Впрочем, приведу свой горячий twitter-репорт, отразивший педерачу в real-time:
* ойбля. Гордонкихот сегодня жжот. Тут тебе и Задорнов, тут тебе и Джыгурда, и Кураев. Все фляги в гости к нам … 10:38 PM
* “и тут они ушли на Север, где очень удобно развиваться густоте мозга”. Задорнов ёбнулся на отличненько. … 10:50 PM
* Задорнов: “Западные языки теряют суть природоведическую. Английский bear - это же бурый”. КАКОЙ ЖЫР!!!!111 адинадин … 10:56 PM
* еба-а-а-ать, а крашеный хной Джыгурда-то, оказывается - народный артист РФ! Ой. Чак Норрис, приди и спаси нас. … 11:02 PM
* Джигурда: “Христос нигде не издавался”. Кураев: “Так он и не претендовал на титул академика”. ААААА! … 11:11 PM
* Задорнов: “Да вы же торгаш!”. Гордон: “Миха-а-ал Николаич, мне до ваших бабок… Я ж ребёнок рядом с вами”. … 11:26 PM
* Задорнов: “Славяне не занимаются пиаром!”. И ещё: “История пропиарена!”. Ой. Буквально Ленин на броневике. … 11:37 PM
Короче, любите, дети, телевизор - источник дури, дающей расслабление мозгу и отдохновение душе. Смех продлевает.
=================
UPDATE: а вот и ссылки с YouTube
http://www.youtube.com/watch?v=JRESfP7c1tw
http://www.youtube.com/watch?v=bDlMg8e_iQY
http://www.youtube.com/watch?v=l6tOl6FUeeI
суббота, 20 сентября 2008 г.
Чайна Мьевилл "Вокзал потерянных снов"
>>> Кто такой этот Чайна Мьевилл?
>>> Чем хорош и чем плох "Вокзал потерянных снов"?
>>> Стоит ли читать роман?
------
>>> Чем хорош и чем плох "Вокзал потерянных снов"?
>>> Стоит ли читать роман?
------
четверг, 18 сентября 2008 г.
меня интересуют только мыши
- maxss bodyagin 16:16
- Мышь - один из воинов сатаны и управляется им. Ты знал об этом?
- шариатский судья Саудовской Аравии Шейх Салих Ибн аль-Лухейдан заявил, что владельцев спутниковых телеканалов, транслирующих аморальные программы, допустимо убивать.
- dragoman 16:17
читал, ага, иохуевал )))))))
иохуеваю ))) заебись слово )))))))) - maxss bodyagin 16:18
"ояебу" почти что - dragoman 16:19
ояебу суровей. это больше похоже на стул на вершине холма в ветренный день. а "иохуеваю" - это легкий ветерок по твоему телу, лежащему в траве на берегу реки ))))
среда, 17 сентября 2008 г.
счастливая улыбка долбоёба
В связи с тем, что меня несколько заебал медиа-шлейф по поводу самого большого в мире челябинского смайлика, я немного побрюзжу. Сама акция - согнать несколько тысяч человек на площадь, нарядить их в желтые кепочки и дождевики и изобразить огромный смайлик, заметный из космоса - хорошая пиар-акция, креативная и нестандарная. Тем более, для поднятия имиджа стоматологической клиники (качественная стоматология прочно ассциируется с хорошей улыбкой) и для пиара хуёвого, но массового субпровайдера (ибо смайлик - это всё-таки интернет-знак).
Но делать этот смайлик в тот момент, когда в Перми догорает самолёт, когда больше 80-ти человек разнесло на атомы - это верх чёрствости, цинизма и блядства. "Боинг" упал в воскресенье, в пять утра. То есть к моменту проведения смайликостроения он уже был в повестке российских медиа. Но организаторам в голову не пришло перенести акцию на неделю, а пришедшим на площадь вручить свечи и переиграть ситуацию в выражение публичного соболезнования землякам. И пиар-выхлоп бы (извините за цинизм) для компаний-участников был бы куда больше.
Но есть такое слово: уплочено. За кепочки. За плащики. За вертолет с фотографом и за разгон облаков. А мы, челябинцы, счастливо улыбались во всё своё бесстыжее пластиковое ебало, пока наши земляки, пермяки, уральцы, наши братья выли от боли и ужаса. Не дети в Нигерии, не туристы в Египте, не осетины, заваленные гуманитаркой. Наши, родные, земляки. Стыдно, пиздец.
Но делать этот смайлик в тот момент, когда в Перми догорает самолёт, когда больше 80-ти человек разнесло на атомы - это верх чёрствости, цинизма и блядства. "Боинг" упал в воскресенье, в пять утра. То есть к моменту проведения смайликостроения он уже был в повестке российских медиа. Но организаторам в голову не пришло перенести акцию на неделю, а пришедшим на площадь вручить свечи и переиграть ситуацию в выражение публичного соболезнования землякам. И пиар-выхлоп бы (извините за цинизм) для компаний-участников был бы куда больше.
Но есть такое слово: уплочено. За кепочки. За плащики. За вертолет с фотографом и за разгон облаков. А мы, челябинцы, счастливо улыбались во всё своё бесстыжее пластиковое ебало, пока наши земляки, пермяки, уральцы, наши братья выли от боли и ужаса. Не дети в Нигерии, не туристы в Египте, не осетины, заваленные гуманитаркой. Наши, родные, земляки. Стыдно, пиздец.
суббота, 13 сентября 2008 г.
почти целый век
А ещё вчера моей бабушке исполнилось девяносто лет. Девяносто. Лет. Позвонил ей, чтобы поздравить, она засмеялась и сказала, что и сама не понимает, как всё это получилось. Она совершенно высохла, стала махонькая, килограммов тридцать весит и ростиком чуть больше метра. Крохотная, морщинистая, как печеное яблоко. Бабушка - настоящий учитель жизнелюбия. Потеряла на войне трёх старших братьев, схоронила двоих сыновей, хлебнула жизни, в общем. Как, наверное, любой представитель её поколения. Тем не менее, постоянно шутит, бодрится, два часа в день гуляет и каждое утро делает зарядку. Жалеет об одном: не может больше печь, поскольку квашню тяжело ворочать. Жалуется: "пошла в магазин, купила продуктов, а продавщица мне и говорит - вам вредно больше двух килограммов поднимать, так что я вам всё, что вы набрали, не посчитаю. Вам врач запретил тяжелое поднимать, говорит, а вы как-то легкомысленно к этому относитесь".
Помню, под занавес 80-х, во времена XIX партконференции и прочих подобных событий, отец под страхом остракизма запретил ей читать газеты и смотреть новости, сообразно классическому рецепту профессора Преображенского. Бабушка пыхтела, злилась, ругалась, но отец был неумолим. Он вообще умел быть жёстким. Время показало его правоту. С тех пор, как альтруизм и порядочность стали устаревшими концептами, только отягощающими счастливый портрет Идеального Потребителя, люди, воспитанные в старых традициях, оказались слишком уязвимы. Иммунитет к ебанутым отечественным СМИ с их "программами-максимум" и прочим сериально-криминальным говном, у них так и не выработался. Строго говоря, оказалось, что у них вообще не вырабатывается иммунитет к новым ценностям новой России.
- Я сегодня ходила ко врачу. Так ты представь! Сестра отправляет пациента, принимает следующего и даже рук не ополоснула! - возмущалась бабушка, всю жизнь отработавшая врачом-бактериологом, - их там теперь вообще чему-нибудь учат?!
- Мама, - устало говорила тётка, - чему ты удивляешься?
- А разве непонятно? - продолжала кипятиться бабушка.
Тётка вздыхала, закуривала, скрываясь в клубах сизого дыма, потом из дымного облака выныривала её сухая рука в тяжёлых кольцах с крупными кабошонами, поднимала со стола полную чашку кофе и прятала её куда-то в дым. Бабушка с укоризной всматривалась в серое волокнистое пятно поверх тяжёлых линз и, не дождавшись продолжения дискуссии, уходила на кухню. Через секунду оттуда доносилось оживлённое посудное брямканье. Тётка выныривала из табачного облака и удовлетворённо крякала, раскрывая любимую книжку Хэрриота.
Со временем, обе старухи пришли к справедливому выводу о том, что любая дискуссия в стиле "кому на Руси жить хорошо" может испортить не только пищеварение, но и нормальное функционирование всех жизненно-важных органов и систем. И стали просто жить.
- Милый, - говорила тётка, - Заботы должны быть маленькими, приземлёнными и приятными. Знаешь, мне вот решительно никакого дела нет до того, куда у вас там фондовый рынок пополз, и что Евросоюз пошлины поднял на сухое молоко. У меня вот помидорная засада никак не поднимается, мёрзнет. Вот это я понимаю - проблема. А если я, в моём возрасте, начну думать о повышении цен на еду, то с ума сойду. И бабка сойдёт. Зачем тебе две сумасшедших на руках?
Помню, как-то бабушка спросила мою бывшую "отчего ты больше не рожаешь?". Ты что-то неубедительно промямлила про жизнь в России, про "нестабильность" (пиздец, обожаю это слово) и что-то в стиле "зачем голытьбу плодить". Бабушка как раз крошила в несладкий чай неимоверно кислые уральские яблоки. По её меркам - запредельное лакомство, куда там "маргаритам" и "пинаколадам". Услышав сбивчивый лепет про "нестабильность", она вдруг перестала резать яблоко и неожиданно расхохоталась, как пьяный матрос.
- Не время сейчас рожать, говоришь? - с лёгкой издёвкой спросила она. - А, позволь тебя спросить, в России что? Когда-то было какое-то другое время? Я вот тётку родила в 38-м году, это по-твоему хорошее время было? Помню, мы с ней в эвакуацию ехали, в Сибирь. Николай Михайлыча, деда нашего, забрали в артиллерию. А мы в Сибирь поехали. В теплушке. Знаешь теплушку? В углу печка, сбоку такая дверь открывается. Захочется тебе, бабе молодой, по большому. А поезд-то идёт. Как сходить? Попросишь двоих мужиков, они дверь откатят, держат тебя каждый за руку, ты жопу-то высунешь наружу и делаешь своё дело на ходу. А как иначе? Знаешь, как это унизительно?..
Я стал ловить себя на том, что всё чаще повторяю её поговорки. Когда кот Серька воротит толсторожу от миски с курьими бошками, я механически шепчу, убирая его миску в холодильник: "сыт болван, коли каши не ест". А пересчитывая гонорар и со вздохом сопоставляя его размер с величиной накопишихся долгов, я невольно говорю, имитируя неистребимый бабушкин оптимизм: "Ну что ж, ещё чаю морковного не пили, проживем как-нибудь".
Недавно бабушке удалили молочный зуб, верой и правдой прослуживший ей восемьдесят с лишним лет. "Ну хватит", - резонно заметила она в ответ, - "Сколько можно?". Вчера я пожелал ей здоровья и бодрости. Живи, говорю, ещё сто лет. "Карабкаемся потихоньку", - уверенно ответила бабушка и пошла тушить курицу для гостей. Тьфу. Тьфу. Тьфу.
Помню, под занавес 80-х, во времена XIX партконференции и прочих подобных событий, отец под страхом остракизма запретил ей читать газеты и смотреть новости, сообразно классическому рецепту профессора Преображенского. Бабушка пыхтела, злилась, ругалась, но отец был неумолим. Он вообще умел быть жёстким. Время показало его правоту. С тех пор, как альтруизм и порядочность стали устаревшими концептами, только отягощающими счастливый портрет Идеального Потребителя, люди, воспитанные в старых традициях, оказались слишком уязвимы. Иммунитет к ебанутым отечественным СМИ с их "программами-максимум" и прочим сериально-криминальным говном, у них так и не выработался. Строго говоря, оказалось, что у них вообще не вырабатывается иммунитет к новым ценностям новой России.
- Я сегодня ходила ко врачу. Так ты представь! Сестра отправляет пациента, принимает следующего и даже рук не ополоснула! - возмущалась бабушка, всю жизнь отработавшая врачом-бактериологом, - их там теперь вообще чему-нибудь учат?!
- Мама, - устало говорила тётка, - чему ты удивляешься?
- А разве непонятно? - продолжала кипятиться бабушка.
Тётка вздыхала, закуривала, скрываясь в клубах сизого дыма, потом из дымного облака выныривала её сухая рука в тяжёлых кольцах с крупными кабошонами, поднимала со стола полную чашку кофе и прятала её куда-то в дым. Бабушка с укоризной всматривалась в серое волокнистое пятно поверх тяжёлых линз и, не дождавшись продолжения дискуссии, уходила на кухню. Через секунду оттуда доносилось оживлённое посудное брямканье. Тётка выныривала из табачного облака и удовлетворённо крякала, раскрывая любимую книжку Хэрриота.
Со временем, обе старухи пришли к справедливому выводу о том, что любая дискуссия в стиле "кому на Руси жить хорошо" может испортить не только пищеварение, но и нормальное функционирование всех жизненно-важных органов и систем. И стали просто жить.
- Милый, - говорила тётка, - Заботы должны быть маленькими, приземлёнными и приятными. Знаешь, мне вот решительно никакого дела нет до того, куда у вас там фондовый рынок пополз, и что Евросоюз пошлины поднял на сухое молоко. У меня вот помидорная засада никак не поднимается, мёрзнет. Вот это я понимаю - проблема. А если я, в моём возрасте, начну думать о повышении цен на еду, то с ума сойду. И бабка сойдёт. Зачем тебе две сумасшедших на руках?
Помню, как-то бабушка спросила мою бывшую "отчего ты больше не рожаешь?". Ты что-то неубедительно промямлила про жизнь в России, про "нестабильность" (пиздец, обожаю это слово) и что-то в стиле "зачем голытьбу плодить". Бабушка как раз крошила в несладкий чай неимоверно кислые уральские яблоки. По её меркам - запредельное лакомство, куда там "маргаритам" и "пинаколадам". Услышав сбивчивый лепет про "нестабильность", она вдруг перестала резать яблоко и неожиданно расхохоталась, как пьяный матрос.
- Не время сейчас рожать, говоришь? - с лёгкой издёвкой спросила она. - А, позволь тебя спросить, в России что? Когда-то было какое-то другое время? Я вот тётку родила в 38-м году, это по-твоему хорошее время было? Помню, мы с ней в эвакуацию ехали, в Сибирь. Николай Михайлыча, деда нашего, забрали в артиллерию. А мы в Сибирь поехали. В теплушке. Знаешь теплушку? В углу печка, сбоку такая дверь открывается. Захочется тебе, бабе молодой, по большому. А поезд-то идёт. Как сходить? Попросишь двоих мужиков, они дверь откатят, держат тебя каждый за руку, ты жопу-то высунешь наружу и делаешь своё дело на ходу. А как иначе? Знаешь, как это унизительно?..
Я стал ловить себя на том, что всё чаще повторяю её поговорки. Когда кот Серька воротит толсторожу от миски с курьими бошками, я механически шепчу, убирая его миску в холодильник: "сыт болван, коли каши не ест". А пересчитывая гонорар и со вздохом сопоставляя его размер с величиной накопишихся долгов, я невольно говорю, имитируя неистребимый бабушкин оптимизм: "Ну что ж, ещё чаю морковного не пили, проживем как-нибудь".
Недавно бабушке удалили молочный зуб, верой и правдой прослуживший ей восемьдесят с лишним лет. "Ну хватит", - резонно заметила она в ответ, - "Сколько можно?". Вчера я пожелал ей здоровья и бодрости. Живи, говорю, ещё сто лет. "Карабкаемся потихоньку", - уверенно ответила бабушка и пошла тушить курицу для гостей. Тьфу. Тьфу. Тьфу.
пятница, 12 сентября 2008 г.
и о работе
Внезапно написал статью к Дню города. Сам этот праздник я как-то недолюбливаю, честно говоря. Но к городу своему привык, смирился, сжился. Даже наш дикий климат перестал раздражать и породил в сознании какое-то азиатское смирение перед невозможностью как-то влиять на эту неуправляемую стихию.
Честно говоря, любить Челябинск вроде как и не за что: здесь нет ни великолепия древних церквей, ни разлива рек, ни парада архитектурных стилей. Никакой более-менее заметный классик не начертал тут кровью своего сердца бессмертных строк. Никакой сколько-нибудь значительный композитор вроде как не обогатил мировую сокровищницу музыкальной культуры сочинением, навеянным романтической челябинской ночью. Строго говоря, здесь даже найти заведение с приличным кофе – целая история. Однако ж любят!читать полностью тут
четверг, 11 сентября 2008 г.
нечто запредельное
Когда мне весной рассказывали эту дикую историю, я сначала не поверил, счёл за типичные копейские байки. Копейск - город сложный, три тюрьмы, несколько шахт, контингент соответствующий. Я с детства помню эти леденящие душу истории о маниаках, которые насиловали-убивали и ели несчастных заблудших детишек с яростью Бармалея. Когда Яикова в очередной раз выпустили из заключения, разъярённые копейчане ходили за ним гражданским патрулём. Родители убитых (по слухам) умоляли ментов хотя бы на секундочку отвернуться. В конце концов, после очередного убийства его попытались линчевать, загнали на дерево, но вовремя подъехавшие сотрудники милиции отбили маньяка у граждан.Сегодня Челябинский областной суд огласил постановление по делу в отношении жителя Копейска Вячеслава Яикова, обвиняемого в убийстве двух выпускниц школы и еще четырех женщин. Суд признал, что Яиков был невменяем в момент совершения преступлений, и освободил его от уголовной ответственности, назначив принудительное лечение в психиатрическом стационаре закрытого типа с интенсивным наблюдением.
Все убийства Яиков совершил в Копейске с октября 2002 по сентябрь 2003 года. В мае 2003 года двух выпускниц одной из копейских школ нашли во дворе детского сада с признаками насильственной смерти. Другие две женщины в момент нападения находились в состоянии алкогольного опьянения, одна из них сама согласилась выпить с Яиковым. Всех жертв убийца сбивал с ног, затаскивал в безлюдное место, насиловал и душил (источник).
Сейчас его отправят на принудиловку, где, ясен хуй, тоже жызнь не райская и мало чем от тюрьмы отличная. Но поговаривают, что с таким диагнозом невменяемый Яиков снова может выйти на свободу с чистой и незамутнённой совестью этак через полгодика. И тогда карусель закрутится снова: одни попытаются линчевать, другие будут отбивать, третьи будут прятать дочерей по домам. Пиздец какой-то. В натуре понимаешь, почему копейчане говорят о своём городе со странной смесью привязанности, брезгливости и усталости.
словотворение
С трудом проснувшись в семь утра, родил чудесное слово. Слово называется “тыт?“. Пишется с вопросительным знаком. Заменяет ставший привычным вопрос “ты тут?” для тех аськолюдей, у которых всегда сереет статус “невидим”. А что? Сокращать, так сокращать. Хорошее слово, куда лучше, чем “прива” или прочая подростковая фигня.
суббота, 6 сентября 2008 г.
такая упаковка - весёлая тусовка
Два дня провёл на “Общественно-политическом вернисаже”, на буддийском стенде. Было весьма забавно :-) Легкоатлетический манеж под завязку был набит всеми, кого только себе можно представить - от экологов-правозащитников и школ-интернатов, до старообрядцев в древних сюртуках и узбеков в расшитых халатах. Название действия, правда, по началу вызвало у меня некую оторопь, потому что для сопряжения в мозгу слова “вернисаж” с определением “политический” потребовалось некоторое усилие. Однако, действительность оказалась весьма и весьма приятным сюрпризом. На карнавал в Рио зрелище не тянуло, но общее настроение было радостным и праздничным. Мне, в силу некоторых особенностей биографии, моноэтническое общество кажется пресноватым и не особенно интересным. Но Челябинск - это такой большой плавильный котёл на границе Европы и Азии, здесь можно найти массу интересного.
Один только мальчонка-узбек в золотом (!) тюрбане размером со среднюю кастрюлю для варенья чего стоил. Над ухом торчала золотая ленточка, которую по каким-то соображениям нельзя было сдвинуть вбок, соответственно ухо у мальчонки потешно загибалось вперёд. делая его похожим на одностороннюю чебурашку :-) Еврейская община, обычно представляемая на всяких сборищах не очень опрятными пожилыми ребе, в этот раз выставила рядом со стендом девушку такой стати, что я незамедлительно захотел припасть ей на грудь с криком “девушка, возьмите меня в евреи!”.
Бориссимус незамедлительно пошёл развлекаться. “Здравствуйте, вы евреи?” - Да, говорит юдифь. - “У меня тоже есть еврейская кровь”. - Да ну? - “Ага. У меня папа был еврей”. - А мама? - “Ну мама у меня тоже еврей”. Потом он грузил их минут сорок. Я ржал, как умалишённый. Три девицы начали объяснять ему, что означает слово “кошерный”. Бориссимус почувствовал себя на коне и сказал: “Да я и без вас знаю, что такое кошерный”. Они спросили, какова его версия, Бориссимус, как обычно, без тени смущения басовито ответствовал: “Ну да. Кошерный мужик, это тот, которого девушки руками за хуй не трогали”. Бгггг. Девушки повелись и Боря начал веселиться.
Не обошлось, правда, без горчинки: нам так и не удалось спиздить ни горсточки плова на соседнем таджикском стенде. Ушлый сын Памира, пообещав нам отломить по кусочку от всего демонстративно-пиршественного стола, как-то молниеносно собрал манатки и свернул экспозицию, забрав с собой самсу и прочие вкусности. Впрочем, может они были пластмассовые? Фигзнает.
В пестрой толпе собравшихся я зафиксировал девицу лет двадцати пяти-тридцати, в камуфлированных бриджах (ого!) и приталенном камуфляжном жакете, с шевронами “Разведка ВДВ”. На каждом рукаве. С черепушками. Ох, не так я себе представлял наших десантников. Век живи, век учись. Впрочем, корпулентный мужчина в краповом берете развеял мои сомнения в обороноспособности державы. Внушительный дяденька. Кремень.
Концертная программа тоже доставила немало радости. Подвыпившая бабушка в тяжелом бархатном платье, местами носившем следы разрушений, в процессе пения так разогрелась, что начала дико визжать в микрофон, какой там нахуй Тарзан. Аж уши закладывало.
К намшему стенду подошла мусульманская бабушка, до глаз закутанная в платок и до самого подбородка застёгнутая в глухой бежевый плащ. плащ. Осмотрела изображения будд, книги, журналы, потом заговорщицким тоном поведала, что много читала Рерихов и вообще-то много знает про буддизм. “Но, - укоризненно спросила апа, - меня интересует только один важный вопрос: где у вас бог?”. Наши девочки смущенно потупились и деликатно попытались объяснить, что бога у нас нет, что типа Гагарин летал и всё такое. “Вот так я и знала!”, осуждающе сказала апа и, покачав замотанной головой, ушла к себе. Потом она еще некоторое время метала в нас осуждающие взгляды, но вполне доброжелательно так. По-матерински.
Бориссимус ещё про контрабандистов рассказывал смешное, но у меня сейчас нет времени: опаздываю на пьянку. Вернусь и дорасскажу. В Челябе сегодня бессмысленный и беспощадный День Города. Поэтому позвольте всем пожелать хорошего настроения и множественных оргазмов. До скорой встречи на волнах пирацкого “Радио “Мотыга джем”, вещающего ныне в текстовом режиме. С вами был слегка девиантный диджей Макс Колючая Борода. Удачи!
Один только мальчонка-узбек в золотом (!) тюрбане размером со среднюю кастрюлю для варенья чего стоил. Над ухом торчала золотая ленточка, которую по каким-то соображениям нельзя было сдвинуть вбок, соответственно ухо у мальчонки потешно загибалось вперёд. делая его похожим на одностороннюю чебурашку :-) Еврейская община, обычно представляемая на всяких сборищах не очень опрятными пожилыми ребе, в этот раз выставила рядом со стендом девушку такой стати, что я незамедлительно захотел припасть ей на грудь с криком “девушка, возьмите меня в евреи!”.
Бориссимус незамедлительно пошёл развлекаться. “Здравствуйте, вы евреи?” - Да, говорит юдифь. - “У меня тоже есть еврейская кровь”. - Да ну? - “Ага. У меня папа был еврей”. - А мама? - “Ну мама у меня тоже еврей”. Потом он грузил их минут сорок. Я ржал, как умалишённый. Три девицы начали объяснять ему, что означает слово “кошерный”. Бориссимус почувствовал себя на коне и сказал: “Да я и без вас знаю, что такое кошерный”. Они спросили, какова его версия, Бориссимус, как обычно, без тени смущения басовито ответствовал: “Ну да. Кошерный мужик, это тот, которого девушки руками за хуй не трогали”. Бгггг. Девушки повелись и Боря начал веселиться.
Не обошлось, правда, без горчинки: нам так и не удалось спиздить ни горсточки плова на соседнем таджикском стенде. Ушлый сын Памира, пообещав нам отломить по кусочку от всего демонстративно-пиршественного стола, как-то молниеносно собрал манатки и свернул экспозицию, забрав с собой самсу и прочие вкусности. Впрочем, может они были пластмассовые? Фигзнает.
В пестрой толпе собравшихся я зафиксировал девицу лет двадцати пяти-тридцати, в камуфлированных бриджах (ого!) и приталенном камуфляжном жакете, с шевронами “Разведка ВДВ”. На каждом рукаве. С черепушками. Ох, не так я себе представлял наших десантников. Век живи, век учись. Впрочем, корпулентный мужчина в краповом берете развеял мои сомнения в обороноспособности державы. Внушительный дяденька. Кремень.
Концертная программа тоже доставила немало радости. Подвыпившая бабушка в тяжелом бархатном платье, местами носившем следы разрушений, в процессе пения так разогрелась, что начала дико визжать в микрофон, какой там нахуй Тарзан. Аж уши закладывало.
К намшему стенду подошла мусульманская бабушка, до глаз закутанная в платок и до самого подбородка застёгнутая в глухой бежевый плащ. плащ. Осмотрела изображения будд, книги, журналы, потом заговорщицким тоном поведала, что много читала Рерихов и вообще-то много знает про буддизм. “Но, - укоризненно спросила апа, - меня интересует только один важный вопрос: где у вас бог?”. Наши девочки смущенно потупились и деликатно попытались объяснить, что бога у нас нет, что типа Гагарин летал и всё такое. “Вот так я и знала!”, осуждающе сказала апа и, покачав замотанной головой, ушла к себе. Потом она еще некоторое время метала в нас осуждающие взгляды, но вполне доброжелательно так. По-матерински.
Бориссимус ещё про контрабандистов рассказывал смешное, но у меня сейчас нет времени: опаздываю на пьянку. Вернусь и дорасскажу. В Челябе сегодня бессмысленный и беспощадный День Города. Поэтому позвольте всем пожелать хорошего настроения и множественных оргазмов. До скорой встречи на волнах пирацкого “Радио “Мотыга джем”, вещающего ныне в текстовом режиме. С вами был слегка девиантный диджей Макс Колючая Борода. Удачи!
вторник, 2 сентября 2008 г.
самое вкусное пиво в мире
Пройдя инициацию, в течение следующей недели наш маленький отряд больше не встретил ни одного приключения. Прозрачные жёлтые дни текли медленно, как мёд. Экипажи катамаранов распределились сами собой. Те, кто хотел грести как оголтелый, переселились на командирский катамаран, который, в силу спортивного характера его матросов, мы назвали “Дизель Заполярья”. Трое гребцов “Дизеля…” фигачили вёслами так, что вполне могли бы питать небольшую электростанцию. Думаю, их энергии хватило бы на то, чтобы волочь по Зилиму небольшую баржу с дровами.
Наш катамаран, напротив, взял на борт людей философского склада, стремившихся не поднимать ничего тяжелее собственного члена
Командир корабля Ромыч был руководителем попустительского склада и единственные две команды, которые он подавал, были "Нали-вай!" (в понятных ситуациях) и "Уменьшить парусность!". Последняя команда подавалась исключительно в случаях набегающего ветерка. В этом случае, мы моментально бросали вёсла и откидывались навзничь, плывя по воле волн, как сухая коровья лепёшка.
Правый поплавок, на котором сидели мы с Ромычем, имел неприятную особенность чуть подтравливать, поэтому когда наши афедроны начинали подмокать, приходилось подкачивать поплавок прямо на ходу, для чего из оранжевого покрытия на свободу была выставлена трубка, диаметром и длиной сильно смахивающая на негритянский фаллос.
- Двацать пять качков, - кричал Глухов, обхватывая губами черную резину и краснея от напряжения.
- Через пару поворотов ответим по-джентльменски, - кричали мы в ответ, зная, что придёт и наша очередь краснеть с напруги, выдыхая в темноту скользящего по воде поплавка.
Поскольку выглядело всё это довольно забавно, наш катамаран получил гордое название "Сахарные губки".
Тогда-то, на Зилиме, я и попробовал самое вкусное пиво в мире.
Пока мы скользили по холодной, удивительно вкусной, быстрой речной воде, само собой сложилось правило, по которому на "Сахарных губках" не бухали до того момента, пока немилосердное уральское солнце не начинало клониться ко сну и в остывающем воздухе не прокатывался расплавленный шар тугого аромата цветущих лип. Этот момент казался волшебством. Внезапно таёжный сосновый воздух менялся, катамаран будто бы пересекал невидимый барьер, вкатываясь в невидимую завесу чуть липковатого прозрачного запаха, такого сладкого, что на губах сам собой возникал лёгкий привкус мёда, которым так славятся эти места.
В этот момент мы переглядывались и доставали из мешка бутылку дикой косорыловки. Мы приспособились коптить сало на подожженой лучинке и жрать его с хлебом. Жирные капли падали в водяные завитки, оставляя радужные пятна, и хариусы, следующие за "Сахарными губками" сходили с ума, ловя пятна смешными маленькими ртами.
Поскольку за пределами мира растворителей и политур сложно придумать напиток, мерзее этой косорыловки, нам воленс-ноленс приходилось компенсировать бесчеловечность её вкуса сопутствующими жидкостями. Так появились два замечательных психоделических напитка - "уральский бейлиз" и "уральский арманьяк", которые как-то примиряли нас с оглушающей красотой тех мест и даровали телу негу, а уму - спокойствие. Готовились они на удивление просто. В первом случае, алчущий делал две дыры в стандартной банке сгущеного молока (помните, с голубенькими ромбами?) и запивал из неё косорыловку, глыкая кадыком и жадно чавкая. Во втором, сначала полагалось понюхать из банки местного медку, потом сделать большой глоток гадостного бырла и в тот самый момент, когда волна горько-сладкой слюны жгучими слезами была готова вырваться из-под стиснутых в муке век, нужно было медленно потянуть в себя этот мёд, чей аромат смешивался с липовым ветерком, спускавшимся с гор.
Проблема была в одном - будучи даже исправленной нашими гастрономическими кульбитами, косорыловка всё же оставалась напитком крайне жёстким, требовавшим нешуточного мужества и аккуратности в применении. Через четверть часа после первого "полтинничка" у вас немедленно возникало чувство, что вы способны если не выпить весь Зилим, то по крайней мере отхлебнуть из него изрядную часть.
Где-то в середине нашего плавного путешествия солнце внезапно решило доказать нам, что разговоры об ультрафиолете, протуберанцах, жестком излучении и прочей умной фиганде - вовсе не выдумки научно-популярных журналов. Оно вдруг побелело и уменьшилось, словно лучик в лупе, которой мы детьми выжигали узоры на лавочке. К счастью, омуты глубиной в метр-полтора стали попадаться всё чаще и мы пластмассовыми солдатиками плюхались в них с катамарана, не утруждая себя принятием красивой позы Настоящего Ныряльщика.
На наше несчастье, именно в тот самый день матросы с "Дизеля Заполярья" решили поставить мировой рекорд по любительской гребле, и упороли вниз по течению, как ополоумевший от ужаса заяц, преследуемый стаей борзых. Поворот за поворотом мы искали на водной глади оранжевые пятна поплавков "Дизеля...", но они оторвались слишком далеко. Каждый поворот казался живописнее предыдущего, казался идеальной стоянкой, местом, где хотелось бы поселиться навечно и встретить там свой смертный час, и мы на "Сахарных губках" яростно матерились на ретивых походников, которые херачили вёслами, как обдолбанные шаолиньские монахи. Проблема обоих экипажей заключалась в том, что вся пригодная для приготовления ужина провизия находилась у нас, но котлы, ножи, посуда и прочая утварь усвистала в неизвестность вместе с "Дизелем Заполярья".
Тут я сделаю небольшое отступление для тех, кто не представляет себе технологию передвижения на катамаране. Кат - это два резиновых поплавка, покрытых более прочным, кожаным (или псевдокожаным) чехлом. Между ними натянута сетка, на которой гнездится багаж, а гребцы восседают на поплавках, по-турецки скрестив ноги и подложив под дупу некое подобие седалища из подручных материалов.
Почувствовав, что плечи чуть ли не дымятся под обжигающими лазерами башкирского солнца, мы набросили рубашки, но... Совершенно забыли о голых ногах, умудрившись спалить внутреннюю поверхность бёдер, которую "Кама-сутра" называет одним из чувствительнейших телесных мест, чуть ли не до пузырей. Правда сначала, в погоне за сумасшедшими гребцами "Дизеля..." мы этого совершенно не заметили, притупив чувства косорыловкой и во всё горло распевая "Ехали на тройке с бубенцами". Но расплата за легкомыслие не замедлила себя ждать, хе-хе.
В ту минуту, когда мы уже практически сговорились не догонять рвущийся к рекордам "Дизель" и переночевать на первой попавшейся отмели, заправившись хлебом и печёным салом, Зилим вынес нас к огромной скале, представлявшей из себя равнобедренный треугольник и более всего похожей на акулий зуб. С галечной отмели серебрился седенький дымок, "Дизель Заполярья" беспомощно-бесстыдно лежал на берегу пузом кверху, просушивая потемневшую за день крышку поплавков. На загривке небольшой волны, образовавшейся в вихре течения, огибающего полуостров под скалой, "Сахарные губки" въехали на галечник, мягко прошуршав подспущенными поплавками по отмели. Последний час мы жарко обсуждали, как гордо мы бросим в лицо матросов "Дизеля" наше "йоб-вашу-мать-какого-хуя?!", но, когда "Губки" замерли на каменной отсыпи, мы попросту утратили дар речи. Ослепительно белая, как известь, скала ракетой вздымалась в небо. Стремительно чернеющий в сумерках лес что-то нашёптывал, истекая запахом горячей хвои. Изгиб течения по-детски лепетал что-то, чуть пришепётывая пенными бурунами. Венчал этот дивный пейзаж Монументальный Хуй, весьма натуралистично вырубленный неведомым умельцем из огромной поваленной сосны, торчащей по-над рекою...
И тут нам пришлось встать с поплавков. В первую секунду мне даже показалось, что я слышу треск обожженной кожи, до того больно было разгибать ноги. Весь экипаж "Губок" в растерянности замер на берегу, раскорячивши ноги колесом, в позе всадника, из-под которого только что усвистал конь. Каждое движение причиняло невыносимую боль. Я даже не помню, когда я так сильно обгорал, да ещё в таком затейливом месте.
- Чего это вы? - спросил командир Ярик.
- Сдаётся нам, ногами пришёл пиздец, - нестройно ответили мы, с беспокойным удивлением глядя на свекольный багрянец, покрывавший наши бёдра изнутри.
- Температура уже поднялась? - отечески спросил командир.
- Да тут уже как бы и похуй, - сказал я, стискивая зубы, чтобы не заорать.
- Ты лучше скажи, ты ведь специально тут стоянку устроил? Из-за этого Хуя? - спросил Ромыч, кивая в сторону монумента.
- А то. Может у вас теперь лучше стоять будет, - заржал Ярик.
- Да куда уж лучше, - буркнул Глухов и кое-как побрел в сторону костра, странной походкой человека, который боится обхезаться, не добежав до туалета.
И тут раздался какой-то воистину нечеловеческий рёв. Мы повернули головы, рука инстинктивно потянулась к ножу. Из леса с пугающей скоростью вылетел Фёдорыч. Яростно матерясь и визжа, пробегая мимо распетрушенных рюкзаков, он молниеносно зацепил флакон с шампунем и плюхнулся в ледяной Зилим.
- Не понял, - сказал я, взял топор и двинул в молодой ельник, скрипя зубами при каждом шаге. Сзади что-то орали, но из-за подступающей дурноты я не обратил внимания. Проскрипев босыми ногами по остывающему в вечернем воздухе галечнику, я вошел под влажный полог леса и сразу понял причину такого странного поведения Фёдорыча: мириады крохотной мошкары облепили лицо. Я моментально выбежал обратно на отмель. В волосах копошились и зудели сотни маленьких кровососов. Визжа и воя, как пикирующий бомбардировщик, я влетел в Зилим мимо Фёдорыча, попутно выхватив из его рук шампунь и стал яростно тереть башку. Когда через пару минут невыносимый зуд прошел, я различил рассудительный басок командира:
- Я ж тебе ору, ору, а ты... Нельзя здесь без шапки в лес заходить. И вот ведь парадокс - на берегу никакой мошки, никаких комаров практически.
Я ополоснул с лица остатки пены и увидел, как Ромыч стоит по грудь в воде, колыхаясь под напором течения, а на лице его играет блаженнейшая из улыбок. Рядом с ним, с тем же экстатическим выражением, стоит Фёдорыч.
- Вы это чего? - спросил я странную пару.
- Ноги, - шёпотом ответил Ромыч. - Ты чувствуешь? Ноги?
И действительно, в ледяной воде обожженная кожа почти не напоминала о себе. Только слегка сводило яйца, да смешно щекотали ноги глупыши-хариусы.
- Глухов! Глухов! Давай сюда, - заорали мы в строну берега.
Худющий как Кощей, Глухов с сомнением трогал босым пальцем ледяную волну, потом покряхтывая полез в воду, ойкая и матерясь на каждом шагу, но как только вода доползла до бедер, он замолчал с глуповатой улыбкой и только покачивался в такт волне, как выпь. Мы стояли с идиотскими рожами, утратив дар речи от блаженства. И тут Ромыч совершил чудо.
Он распотрошил свой огромный рюк, покопался в недрах и извлек на свет несколько полуторалитровых бутылок пива. Настоящего. Холодного. Пива. Каждую ночь он доставал его и прятал в воде, чтобы потом аккуратно упаковать в глубь рюкзака.
Стоя по грудь в ледяной воде, я сделал глоток. Свежая, божественная горечь прокатилась по пищеводу. Я рванул было еще пару быстрых хапок, но удержался, чтобы продлить удовольствие.
- Ебать-колотить, - сказал Глухов со слезами на глазах. - Я в жизни такого вкусного пива не пил.
Ромыч стоял, запрокинув голову и разглядывая сахарно-белую скалу, нависшую над заливом.
- Я подумал, что хорошо бы вот так открыть пивка. Когда до жилья хуй знает сколько километров. Тащить его я, конечно, конкретно заебался. Но подумал, что раз уж всё равно эту тяжесть переть, то надо открыть его в самом красивом месте. А здесь - самое оно.
...
Но всё хорошее когда-нибудь приходит к концу.
==================
продолжение, я надеюсь, вы сможете прочесть в моей книге, которую издатель намерен выпустить уже в этом году.
Наш катамаран, напротив, взял на борт людей философского склада, стремившихся не поднимать ничего тяжелее собственного члена
Командир корабля Ромыч был руководителем попустительского склада и единственные две команды, которые он подавал, были "Нали-вай!" (в понятных ситуациях) и "Уменьшить парусность!". Последняя команда подавалась исключительно в случаях набегающего ветерка. В этом случае, мы моментально бросали вёсла и откидывались навзничь, плывя по воле волн, как сухая коровья лепёшка.
Правый поплавок, на котором сидели мы с Ромычем, имел неприятную особенность чуть подтравливать, поэтому когда наши афедроны начинали подмокать, приходилось подкачивать поплавок прямо на ходу, для чего из оранжевого покрытия на свободу была выставлена трубка, диаметром и длиной сильно смахивающая на негритянский фаллос.
- Двацать пять качков, - кричал Глухов, обхватывая губами черную резину и краснея от напряжения.
- Через пару поворотов ответим по-джентльменски, - кричали мы в ответ, зная, что придёт и наша очередь краснеть с напруги, выдыхая в темноту скользящего по воде поплавка.
Поскольку выглядело всё это довольно забавно, наш катамаран получил гордое название "Сахарные губки".
Тогда-то, на Зилиме, я и попробовал самое вкусное пиво в мире.
Пока мы скользили по холодной, удивительно вкусной, быстрой речной воде, само собой сложилось правило, по которому на "Сахарных губках" не бухали до того момента, пока немилосердное уральское солнце не начинало клониться ко сну и в остывающем воздухе не прокатывался расплавленный шар тугого аромата цветущих лип. Этот момент казался волшебством. Внезапно таёжный сосновый воздух менялся, катамаран будто бы пересекал невидимый барьер, вкатываясь в невидимую завесу чуть липковатого прозрачного запаха, такого сладкого, что на губах сам собой возникал лёгкий привкус мёда, которым так славятся эти места.
В этот момент мы переглядывались и доставали из мешка бутылку дикой косорыловки. Мы приспособились коптить сало на подожженой лучинке и жрать его с хлебом. Жирные капли падали в водяные завитки, оставляя радужные пятна, и хариусы, следующие за "Сахарными губками" сходили с ума, ловя пятна смешными маленькими ртами.
Поскольку за пределами мира растворителей и политур сложно придумать напиток, мерзее этой косорыловки, нам воленс-ноленс приходилось компенсировать бесчеловечность её вкуса сопутствующими жидкостями. Так появились два замечательных психоделических напитка - "уральский бейлиз" и "уральский арманьяк", которые как-то примиряли нас с оглушающей красотой тех мест и даровали телу негу, а уму - спокойствие. Готовились они на удивление просто. В первом случае, алчущий делал две дыры в стандартной банке сгущеного молока (помните, с голубенькими ромбами?) и запивал из неё косорыловку, глыкая кадыком и жадно чавкая. Во втором, сначала полагалось понюхать из банки местного медку, потом сделать большой глоток гадостного бырла и в тот самый момент, когда волна горько-сладкой слюны жгучими слезами была готова вырваться из-под стиснутых в муке век, нужно было медленно потянуть в себя этот мёд, чей аромат смешивался с липовым ветерком, спускавшимся с гор.
Проблема была в одном - будучи даже исправленной нашими гастрономическими кульбитами, косорыловка всё же оставалась напитком крайне жёстким, требовавшим нешуточного мужества и аккуратности в применении. Через четверть часа после первого "полтинничка" у вас немедленно возникало чувство, что вы способны если не выпить весь Зилим, то по крайней мере отхлебнуть из него изрядную часть.
Где-то в середине нашего плавного путешествия солнце внезапно решило доказать нам, что разговоры об ультрафиолете, протуберанцах, жестком излучении и прочей умной фиганде - вовсе не выдумки научно-популярных журналов. Оно вдруг побелело и уменьшилось, словно лучик в лупе, которой мы детьми выжигали узоры на лавочке. К счастью, омуты глубиной в метр-полтора стали попадаться всё чаще и мы пластмассовыми солдатиками плюхались в них с катамарана, не утруждая себя принятием красивой позы Настоящего Ныряльщика.
На наше несчастье, именно в тот самый день матросы с "Дизеля Заполярья" решили поставить мировой рекорд по любительской гребле, и упороли вниз по течению, как ополоумевший от ужаса заяц, преследуемый стаей борзых. Поворот за поворотом мы искали на водной глади оранжевые пятна поплавков "Дизеля...", но они оторвались слишком далеко. Каждый поворот казался живописнее предыдущего, казался идеальной стоянкой, местом, где хотелось бы поселиться навечно и встретить там свой смертный час, и мы на "Сахарных губках" яростно матерились на ретивых походников, которые херачили вёслами, как обдолбанные шаолиньские монахи. Проблема обоих экипажей заключалась в том, что вся пригодная для приготовления ужина провизия находилась у нас, но котлы, ножи, посуда и прочая утварь усвистала в неизвестность вместе с "Дизелем Заполярья".
Тут я сделаю небольшое отступление для тех, кто не представляет себе технологию передвижения на катамаране. Кат - это два резиновых поплавка, покрытых более прочным, кожаным (или псевдокожаным) чехлом. Между ними натянута сетка, на которой гнездится багаж, а гребцы восседают на поплавках, по-турецки скрестив ноги и подложив под дупу некое подобие седалища из подручных материалов.
Почувствовав, что плечи чуть ли не дымятся под обжигающими лазерами башкирского солнца, мы набросили рубашки, но... Совершенно забыли о голых ногах, умудрившись спалить внутреннюю поверхность бёдер, которую "Кама-сутра" называет одним из чувствительнейших телесных мест, чуть ли не до пузырей. Правда сначала, в погоне за сумасшедшими гребцами "Дизеля..." мы этого совершенно не заметили, притупив чувства косорыловкой и во всё горло распевая "Ехали на тройке с бубенцами". Но расплата за легкомыслие не замедлила себя ждать, хе-хе.
В ту минуту, когда мы уже практически сговорились не догонять рвущийся к рекордам "Дизель" и переночевать на первой попавшейся отмели, заправившись хлебом и печёным салом, Зилим вынес нас к огромной скале, представлявшей из себя равнобедренный треугольник и более всего похожей на акулий зуб. С галечной отмели серебрился седенький дымок, "Дизель Заполярья" беспомощно-бесстыдно лежал на берегу пузом кверху, просушивая потемневшую за день крышку поплавков. На загривке небольшой волны, образовавшейся в вихре течения, огибающего полуостров под скалой, "Сахарные губки" въехали на галечник, мягко прошуршав подспущенными поплавками по отмели. Последний час мы жарко обсуждали, как гордо мы бросим в лицо матросов "Дизеля" наше "йоб-вашу-мать-какого-хуя?!", но, когда "Губки" замерли на каменной отсыпи, мы попросту утратили дар речи. Ослепительно белая, как известь, скала ракетой вздымалась в небо. Стремительно чернеющий в сумерках лес что-то нашёптывал, истекая запахом горячей хвои. Изгиб течения по-детски лепетал что-то, чуть пришепётывая пенными бурунами. Венчал этот дивный пейзаж Монументальный Хуй, весьма натуралистично вырубленный неведомым умельцем из огромной поваленной сосны, торчащей по-над рекою...
И тут нам пришлось встать с поплавков. В первую секунду мне даже показалось, что я слышу треск обожженной кожи, до того больно было разгибать ноги. Весь экипаж "Губок" в растерянности замер на берегу, раскорячивши ноги колесом, в позе всадника, из-под которого только что усвистал конь. Каждое движение причиняло невыносимую боль. Я даже не помню, когда я так сильно обгорал, да ещё в таком затейливом месте.
- Чего это вы? - спросил командир Ярик.
- Сдаётся нам, ногами пришёл пиздец, - нестройно ответили мы, с беспокойным удивлением глядя на свекольный багрянец, покрывавший наши бёдра изнутри.
- Температура уже поднялась? - отечески спросил командир.
- Да тут уже как бы и похуй, - сказал я, стискивая зубы, чтобы не заорать.
- Ты лучше скажи, ты ведь специально тут стоянку устроил? Из-за этого Хуя? - спросил Ромыч, кивая в сторону монумента.
- А то. Может у вас теперь лучше стоять будет, - заржал Ярик.
- Да куда уж лучше, - буркнул Глухов и кое-как побрел в сторону костра, странной походкой человека, который боится обхезаться, не добежав до туалета.
И тут раздался какой-то воистину нечеловеческий рёв. Мы повернули головы, рука инстинктивно потянулась к ножу. Из леса с пугающей скоростью вылетел Фёдорыч. Яростно матерясь и визжа, пробегая мимо распетрушенных рюкзаков, он молниеносно зацепил флакон с шампунем и плюхнулся в ледяной Зилим.
- Не понял, - сказал я, взял топор и двинул в молодой ельник, скрипя зубами при каждом шаге. Сзади что-то орали, но из-за подступающей дурноты я не обратил внимания. Проскрипев босыми ногами по остывающему в вечернем воздухе галечнику, я вошел под влажный полог леса и сразу понял причину такого странного поведения Фёдорыча: мириады крохотной мошкары облепили лицо. Я моментально выбежал обратно на отмель. В волосах копошились и зудели сотни маленьких кровососов. Визжа и воя, как пикирующий бомбардировщик, я влетел в Зилим мимо Фёдорыча, попутно выхватив из его рук шампунь и стал яростно тереть башку. Когда через пару минут невыносимый зуд прошел, я различил рассудительный басок командира:
- Я ж тебе ору, ору, а ты... Нельзя здесь без шапки в лес заходить. И вот ведь парадокс - на берегу никакой мошки, никаких комаров практически.
Я ополоснул с лица остатки пены и увидел, как Ромыч стоит по грудь в воде, колыхаясь под напором течения, а на лице его играет блаженнейшая из улыбок. Рядом с ним, с тем же экстатическим выражением, стоит Фёдорыч.
- Вы это чего? - спросил я странную пару.
- Ноги, - шёпотом ответил Ромыч. - Ты чувствуешь? Ноги?
И действительно, в ледяной воде обожженная кожа почти не напоминала о себе. Только слегка сводило яйца, да смешно щекотали ноги глупыши-хариусы.
- Глухов! Глухов! Давай сюда, - заорали мы в строну берега.
Худющий как Кощей, Глухов с сомнением трогал босым пальцем ледяную волну, потом покряхтывая полез в воду, ойкая и матерясь на каждом шагу, но как только вода доползла до бедер, он замолчал с глуповатой улыбкой и только покачивался в такт волне, как выпь. Мы стояли с идиотскими рожами, утратив дар речи от блаженства. И тут Ромыч совершил чудо.
Он распотрошил свой огромный рюк, покопался в недрах и извлек на свет несколько полуторалитровых бутылок пива. Настоящего. Холодного. Пива. Каждую ночь он доставал его и прятал в воде, чтобы потом аккуратно упаковать в глубь рюкзака.
Стоя по грудь в ледяной воде, я сделал глоток. Свежая, божественная горечь прокатилась по пищеводу. Я рванул было еще пару быстрых хапок, но удержался, чтобы продлить удовольствие.
- Ебать-колотить, - сказал Глухов со слезами на глазах. - Я в жизни такого вкусного пива не пил.
Ромыч стоял, запрокинув голову и разглядывая сахарно-белую скалу, нависшую над заливом.
- Я подумал, что хорошо бы вот так открыть пивка. Когда до жилья хуй знает сколько километров. Тащить его я, конечно, конкретно заебался. Но подумал, что раз уж всё равно эту тяжесть переть, то надо открыть его в самом красивом месте. А здесь - самое оно.
...
Но всё хорошее когда-нибудь приходит к концу.
==================
продолжение, я надеюсь, вы сможете прочесть в моей книге, которую издатель намерен выпустить уже в этом году.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)