- Вот ты, Семён, контрабандист. Почему ты себе нормальную тачку не возьмёшь?
- Да ты ебанулся? - добродушно полуспросил поживший криминальный шустрик, - Ауди-сотка - лучшая машина в мире.
- Ага, вон как пердит, - заржал Боря, - она поди масла жрёт больше, чем любая шоха.
- Да ты ебанулся? - повторился водила и пояснил с плохо скрываемым восхищением перед чудом немецкого автопрома, - это тачка номер один. У неё под торпеду восемьдесят блоков сигарет влезает. Ты прикинь? Во-семь-де-сят! Еще на жене двадцать пачек и на тёще столько же. Ты прикинь какой бизнес?!
(c) photo by Euro Retro Cars - The Good, the Bad and the Rusty
...До границы оставалось ещё несколько километров. Ребятам нужно было попасть в Прагу, а денег как всегда не хватало. Контрабандиста наняли, чтобы довёз до ближайшего КПП. Ледок в голосе криминального водилы растаял сразу после того, как Боря в первые же пятнадцать минут поездки пояснил ему, что в юности жил, в основном, тем, что сливал с машин бензин и сдавал по спекулятивной цене барыгам. - Хорошее было время, - радостно делился Боря воспоминаниями, - мы тогда сняли домик и марихуану там курили. Помню, хотели ещё палёную водку делать, но мусора наш грузовик приняли с этикетками и прочим барахлом. А у нас спирта целая цистерна. Куда девать? Решили выпить.
- Выпили? - недоверчиво спросил Семён.
- Выпили, хули делать, - проорал Боря поверх шумов изъёбанного движка.
- А сколько вас было?
- Да человек пять, может.
- Да ну нахуй?
- Да хуле, мы его полгода пили. Хуле там пить-то.
Семён поглядел на попутчиков чуть внимательнее. Здоровенный еврей Боря азартно рассказывал про паломничества, про то, какое пиво ждёт их в Праге, про бродяжничество по европейским городам. Сзади ворковала парочка модельного вида. "Мусорская не наша тема", заверил Боря водилу. Красивая статная блондинка, не расслышала разговора, но, заметив подозрительный взгляд Семёна в зеркале заднего вида, одарила контрабандиста лучезарной улыбкой. Зеленоглазый юноша в белых полотняных штанах, сидевший рядом с ней, выглядел гламурным суперстаром, сбежавшим с подиума. Если и был в этом мире кто-то менее похожий на милиционеров, так это трое этих пассажиров.
- Мисс Челябинск, - проорал Боря, мотанув головой назад.
- Нихуёво, - согласился Семён. - Значит спирт?
- Ну мы тогда ещё марихуаной приторговывали. Давно это дело было. А что не могли продать - скуривали.
- Много скурили?
- Ну не знаю... У нас оставалось из-под сахара мешков пятьдесят. Вот, считай, на год нам хватило где-то. Но это давно было. Я как с буддизмом связался, вообще употреблять перестал. Да и бухать перестал практически. Так, пивка разве что.
Семён прикинул в уме, как выглядят пятьдесят мешков с марихуаной. Выходило многовато. Однако, добродушное лицо Бори не выражало никаких признаков хвастовства. Контрабандист снова глянул в зеркало заднего вида, за что был одарен ещё одной неземной улыбкой.
- А у тебя как бизнес-то? - спросил Боря. - Шевелится?
- Да как тема попадёт, - признался Семён и поведал тему.
В стане контрабандистов случилась засуха. Бизнес шёл как-то скверно, погранцы выёбывались, то вовсе не брали денег, то брали, но не делали обещанного. Работать становилось всё труднее. Семёна стали одолевать тяжкие мысли о работе в Польше по найму. Вслух он этого, конечно, не произносил, потому как впдалу это как-то, не по-пацански такие думы думать. Но в минут редкой честности перед самим собой, Семён всё-таки склонялся к мысли, что вокруг какой-то пиздец.
Но в один из замых пиздецовых вечеров к нему в окошко царапнулся корешок. "Чего?", - недовольно спросил Семён в приоткрытое окошко, стараясь не разбудить задремавшую у телевизора тёщу. "Тема есть", донеслось из темноты. Адреналинчик стукнул в грудину и расплескался радостными самогонными брызгами по всему телу. Семью свою Семён любил, хоть и давал шороху иногда, и видеть домочадцев в бедственном состоянии ему было как серпом по яйкам. "Говори", лаконично бросил он в темноту, думая "ох, только б не сглазить". "Китайцы", - загадочно бросил корешок. Семён попытался представить себе китайцев. Много-много маленьких чумазых китайцев, сплошь одетых в серое и черное. Картина эта никак не сопрягалась в сознании Семёна со словом "деньги". Корейская морковка, одноразовые полотенца, резиновые шлёпанцы, игрушки ядовитой расцветки - но только не деньги.
- Ну и хули? Где тема-то?
- Ты не понимаешь. Они готовы денег платить, чтобы мы их на ту сторону перевели.
На следующий день, напустив на себя крайне суровый и деловитый вид, контрабандисты встретились с ушлым предводителем китайцев. Переговоры продолжались довольно долго. В результате Семён заявил:
- Берём по две с половиной штуки за каждого. Но поскольку никто не будет ради одной-двух китаёз свою жопу под пули подставлять, поведём вас всей толпой. Сбор - у сенного сарая через две недели, бабки иметь при себе, наликом.
Боря слушал неторопливый рассказ, но при словах "Ну и давай мы тоннель рыть" внезапно всрепенулся и спросил рассказчика:
- Не понял, как это собрались на ту сторону тоннель рыть? А контрольно-следовая полоса там, собаки. вся хуйня?
- Да мы совсем что ли ёбу дались? - удивлённо ответил Семён. - Зачем мы будем на ту сторону рыть? Кого вообще ебёт, куда побегут эти китайцы?
В назначенный час, полпятого утра, к условленному сараю подъехало несколько машин с контрабандистами. Отперев дверь, они страшным шепотом закричали в темноту "пошёл-пошёл-пошёл!!!" и подобно овчаркам, сбивающим овец в гурт, начали сгонять орду китайцев к зияющему в земле тоннелю, возле которого стоял щеголеватый семёнов кореш и собирал бабло. "Деньги?" - деловито спрашивал он, забирал пачечку засаленных долларов, подпинывал китайца под тощую жопку в слабо пахнущую плесенью темноту, и полушептом кричал: "Следующий!". Остальная братва всячески нагнетала обстановку, подгоняя отстающих и поглядывая по сторонам. За пятнадцать минут они загнали в тоннель почти тысячу человек, сели в тачки и разъехались.
- Вот это, я понимаю, путёвая делюга была. За пятнадцать минут почти две с половиной лепёхи баксов, - певуче сказал Семён.
- А китайцы-то куда делись? - спросил Боря сквозь смех.
- Ну мы довольно большой туннель прокопали. Почти до границы. А там их, наверное, погранцы приняли.
Боря представил себе, как на глазах изумлённого патруля, за пару километров до линии границы из-под земли вылезает тысяча чумазых китайцев и закатился хохотом.
А на следующий день они попытались выпить всё пиво в Праге, но у них не получилось. Они очнулись в холле какой-то гостиницы на диванчике для посетителей, вышли на тёплую, не успевшую остыть за ночь площадь, опохмелились и поняли, что жизнь, в общем-то, невыносимо прекрасна.
