Как можно не любить музыку?!
Nекий чловек идет по улице, он идет мимо серых домов, мимо больших красных домов, мимо домов облицованных грязно-белой плиткой, мимо домов из бетона. Мимо кустов с опавшими листьями, мимо деревьев с коричневыми листьями, мимо деревьев с остатками зеленых листьев, мимо деревьев, листья которых напоминают черный байховый чай. Nекий чловек идет мимо уличного рынка, мимо магазина домашней утвари, мимо магазина алкогольных напитков. Мимо подростков, слушающих рэп, мимо припарковавшихся таксистов, слушающих блатные песни, мимо двух старых алкашей, играющих на гармошке и барабане, мимо двух девочек, слушающих один player на двоих (на каждую приходится по одному наушнику, что делает их похожими на двух роботов, подпитывающихся от одного зарядного устройства). Nекий чловек брякает в кармане мелочью. У него в кармане кроме мелочи есть два презерватива в потертой упаковке, связка ключей с большим ключом от стальной двери подружки (вчера он дрался с двумя пьяными курсантами и, когда они сняли ремни и стали вертеть ими над головой, чуть не воткнул этот ключ одному из них прямо в левый глаз, чуть-чуть промазал, они убежали, на снегу была кровь) и маленьким пластиковым ключом от магнитного замка в доме его матери. У него в кармане лежит кассета с записью Боба Марли на одной стороне и Тома Уэйтса на другой, пачка сигарет, бензиновая зажигалка, полпачки папирос, маленький газетный сверток с ганджей. От него слегка пахнет пивом, псевдофранцузским одеколоном «Drakkar Noir» купленным за полдоллара на китайском рынке, пахнет табаком, немного машинным маслом, немного – потом.
Вчера он имел секс с красивой девушкой, которая сказала, что ждет его всегда и всегда думает о нем. Позавчера он имел быстрый секс с бывшей женой (хотя бывшая ли? настоящая ли? будущая? статус не определен, есть только отметка в паспорте). Это было плохо. Нельзя окунаться в прошлое с головой, это разрушает. Можно лишь слегка прикасаться воспоминаниями. Это позволяет выжить. Сегодня он купил ребенку конфету (леденец «Chupa Chups», одна девушка сказала мне, что по-испански это примерно означает «соси сосульку!» или, скажем, соску) и понял, что деньги кончились. Еще он подумал, что если приходится спать сразу с двумя женщинами, то лучше бы иметь и два сердца. Потому что одно сердце слишком сильно колотится. А еще лучше иметь три сердца – ведь есть еще ребенок.
Nекто сворачивает во двор, проходит мимо мусорных баков, мимо сидящих старушек, мимо подростка с собакой, мимо детей со школьными рюкзаками. Он подходит к знакомому подъезду. Он здоровается с человеком неопределенных лет, сидящем на низкой оградке. Он спрашивает: где мои деньги. Потом он спрашивает: где мои деньги. Потом он сердится и спрашивает: тогда где мои деньги. Человек что-то мямлит в ответ, но Nекто теряет терпение, он не слушает, он встряхивает человека за плечо, потом несильно бьет его по щеке. Человек продолжает что-то мямлить мям мям мям-мям мям. Или так: бум бум бум бум бумбум. Nекто, не слушая оправданий, говорит:
«я знаю зачем ты тут сидишь»
«пожалуйста не надо»
«я знаю, кого ты тут ждешь»
«прошу тебя»
«я буду рядом»
«пожалуйста не надо»
Nекто отходит немного в сторону, прохаживается со скучающим видом, смотрит на дома, смотрит на лужи, на тающий серый снег, на кусочки льда, на мокрые машины. К сидящему человеку подходит парень лет двадцати пяти, наклоняется, протягивает руку, выпрямляется, улыбается, прощается. Nекто быстро подходит, глядя в удаляющуюся спину парня, опять встряхивает человека за плечо и достает из его руки маленький полиэтиленовый пакетик. В пакетике героин. Он говорит:
«даааа, доза-то у тебя ебать-копать какая»
«прошу тебя»
«я забираю половину»
«но я…»
«я забираю всего половину»
Nекто уходит. Во дворе соседнего дома он разжимает ладонь и смотрит на героин. Он говорит про себя нет. Потом он смотрит на него опять и говорит вслух: нет. Потом он мотает головой из стороны в сторону, и слышит внутри себя хриплый голос нееееееееееет. И он быстро прячет пакетик, брезгливо, как ядовитое насекомое. Он прячет его с усилием, как хозяин прижимает коленом злобного бультерьера в подъезде к стене, чтобы он не бросился на спускающуюся вниз по лестнице соседку. Пакетик в кармане возится, вошкается, шевелится. Грудь в этом месте начинает гореть. Как будто радиоактивная капсула лежит в нагрудном кармане. Из кармана доносится шелестящий вкрадчивый шепот, какое-то невнятное пение, шипение, щелканье. Ля-ля-ля, сладковато напевает пакетик в кармане. Nекто знает, что это обман, что ля-ля-ля это притворство, что стоит достать пакетик из крепкого кожаного кармана, он тут же вопьется, всосется в мясо так, что хуй оторвешь, ссука. Он зло смеется, и сильно хлопает по пакетику. Героин коротко пищит, этак вспискивает и наконец затыкается. Ха-ха-ха, смеется Nекто, человек все равно сильнее зверя. Потому что умнее.
Nекто знает, что делать. Зима уже почти наступила. Ребенку нужна новая обувь. И девушку больше не будешь водить гулять по улице - холодно. Да и с женой надо чего-то решать. Надо что-то замутить, вымутить каких-то бабок, думает он. Мимо слепых окон, мимо красивых окон с деревянными рамами, мимо окон с рамами из белого пластика. Мимо торговки семечками, мимо торговки сушеной рыбой, мимо табачного лотка. Мимо мужчины с красным лицом, мимо мужчины с лицом словно из глины, мимо мужчины с темным лицом. Мимо женщины с усталыми глазами, мимо женщины с глазами как из стекла, мимо женщины с глазами в глубине черных кругов. Мимо белой машины, мимо красной машины, мимо синей машины. Он идет, скользя ногами по сопливому льду.
Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Вот они. Nекто подходит к двум молодым людям, их лица в гниющих прыщах, изо рта сочится жидкость, глаза покрыты чешуей. Он говорит:
«отличная половина»
«почем?»
«не дороже денег»
…Молодые люди отлично знают, сколько стоит героин. Он бывает серый, розоватый, белесый. Они знают разный героин. Но всегда называют его БЕЛОЕ. Nекто тоже называет его так. Я сам называю его так. Это хорошее название...
Бум! Боль в плече была такой сильной, что удара лицом о стеклянные двери аптеки он почти не почувствовал. Быстрые пальцы достали пакетик из нагрудного кармана, и голос сказал «ну чё? похоже приняли мы тебя». Его развернули лицом к говорящему. Совсем молодой. Сержант какой-нибудь. Или кто у них там? Наверное только что ментовский институт закончил. Их четверо, у одного в вороте рубашки заметна тельняшка. У другого из-под джинсов торчат типично мусорские ботинки с высокими берцами.
«стой, начальник, не спеши»
«здесь полграмма, не меньше. знаешь, сколько тебе корячится?»
«а тебе за это железку на грудь нацепят, за усердную службу?»
«пошли-пошли, тебе пора»
«а есть-пить ты тоже свою железку будешь?»
«тихо не ори»
«добазаримся?»
Сержант наклоняется и смотрит Nекоему чловеку в глаза, вглядывается, въедается, ну ты и мразь, думает Сержант, ну ты и гнида, ссука, ты как мандавошка просто, тебя бы как мандавошку раздавить, и выбросить тебя ссуку, как бычок раздавить бы тебя, вот так рраз крученым, винтообразным движением утопить в пепельнице, и вытряхнуть на помойку, где тебе как раз самое и место, мрразь помойная.
«Я не один здесь», тихо говорит Сержант, показывая головой на темные фигуры своих сослуживцев. Они замерзли. Они поняли, что к чему. Они ждут, сузив глаза из-за поднятых воротников. Два молодых человека с опиатными глазами сидят в снегу на корточках, заученно сцепив пальцы на голове. Сержант подходит к своим и что-то говорит. Возвращается. Понятно, что башлять придется на четверых.
«у меня при себе пятаков нет, пойдешь со мной, получишь баблосы»
«сколько?»
«пятьдесят долларов»
«ладно»
«браслетки сними»
Еще бы не ладно, усмехается Nекто, идя под руку с симпатичным молодым ментом, экий джентльмен, ну просто гомосемья. Пидорская идиллия. Мимо темных деревьев, мимо голых деревьев. Мимо желтых окон, мимо погасших окон. Мимо распахнутых теплых подъездов, мимо плотно закрытых холодных подъездов. Мимо мужчин. Мимо женщин. Nекто идет, шаркая ногами как старик. Дать молодому локтем в голову, убежать? Пнуть по яйцам, убежать? Куда? Где меня ждут? Выходя из своего подъезда, он показывает Сержанту свои последние пятьдесят баксов. Это были бы очень хорошие детские ботинки. Из натуральной кожи, на настоящем меху. Смотри, начальник, какие красивые! Сержант тянет руку к купюре, но Nекто говорит: сначала верни мне мой героин и отпусти пацанов.
«да ты ебанулся!»
«тогда я пошел домой, а ты оставайся бедным. Кстати, заодно можешь прохожим рассказать, как ты меня задержал у дверей моего подъезда, за что, и где твои свидетели, и так далее. Прокуратуре будет очень интересно знать как ты незаконно честных граждан пытаешься на турму заправить»
«ладно, пойдем»
Глядя на пустые мраморные шары в опиатных глазницах, Nекто думал: зачем я купил себе двух юных наркоманов? Да еще и по такой высокой цене. Он набирает полный шприц белого и медленно вводит себе в уже давным-давно заросшую дорогу, он хочет просто забыть как дышать, как ежик в детском саду, как ежик из анекдота, его тащит и прет, слюна капает на грязные заснеженные ботинки. Мимо кожаного воротника, мимо ворота свитера, мимо никелированных кнопок, мимо застежки проклятого кармана, мимо ремня, мимо нечистых голубых штанин, мимо полурасстегнутой ширинки. Она тянется бесконечной нитью, как паутина падая изо рта, который сейчас представляется ему омерзительной вагиной, куда влезло поганое белое, поганое сладкое белое…
пора открывать глаза пора наружу в явь в холод в ноябрь просыпайся, ебаный наркот! Nекто открывает глаза и вынимает из вены шприц. Он лежит на лестнице, рядом с лужей мочи, вокруг него толпятся люди. Я НЕ НАРКОМАН! кричит он, я не вмазываюсь уже много лет, я не трогал белого! ЭТО БЫЛ НЕ Я!...
«…ремиссия неустойчивая, но был явный прогресс», - умничает молодой доктор. – «Больше не вмазывайся, а то совсем худо будет».
«Ладно. Сам-то как?»
«Не-не, никакого белого. Я держусь. Чувствую себя прекрасно», - врет молодой доктор. Он не вмазывается. Уже два года. Но все не так безоблачно в его самочувствии. Он хороший человек. Он хороший доктор. Он смотрит на измученные глаза Nекоего чловека, молча закрывает дверь на ключ и достает из-под стола наполовину полную трехлитровую банку спирта.
Ну как тут не любить музыку?!
