как правило, в пять утра у нас дома кипит весьма оживлённая жизнь. Пока я разбираю скопившуюся почту, кот Саня изучает последнюю рукопись, кот Серя точит когти и вообще корчит из себя ужасного хищника, а кот Вася играет в раковине со струйкой воды, периодически замирая перед водостоком с выражением крайней озабоченности глобальными философскими вопросами. Ближе к семи они, наконец, утихомириваются и укладываются друг на друга полосатыми крендельками. Я забиваю кальян и выпиваю третью или четвёртую кружку чаю, с ужасом понимая, что снова выбился из нормального человеческого графика, по которому живёт нормальное человеческое общество. Я иду, поправляю одеяло на любимой девушке, которая слабо улыбается во сне, коты хором уваливаются на неё сверху, а я иду курить.я смотрю на рукопись. И мне кажется, что она смотрит на меня в ответ, кокетливо и зло, как женщина, которая не успела кончить и которая знает, что завести мужчину ещё на раз ей вряд ли сегодня удастся, но не оставляет попыток. Розы на подоконнике кажутся черными на фоне брезжущего рассвета. Из открытого балкона по ногам холодной водой хлещет осенний ветерок. На часах уже восьмой час, нужно поспать, но сон никак не приходит. Кальянный дым висит полосами. Рукопись лежит кокетливо и зло.
так и живём.
