утро с Shocking Blue!

давайте-ка врежем рок-н-ролл в этой дыре! "Пока одиночество не разбило мне сердца, пошли мне открытку, милый! Как ты не можешь понять, ведь я хочу быть твоей женщиной!" поёт нам офигенная группа Shoking Blue на волнах радио Jampot:



Это - Маришка Верес, фронтгёл "Shoking Blue". Когда я слушаю её вокал и смотрю на её лицо, мне не хочется верить, что рок-н-ролл мёртв. И посему ещё одна чумовая дорожка:

russian r'n'b

сегодня мне понадобилось купить водки. Захожу в водочный лабаз, мирно стою в очереди, впереди мужчина с фиалом какого-то арманьяка, за ним странная юная парочка с "сиськой" какого-то швайндрекшайзебир, а у самой кассы - два развеселых гегемона с красными лицами и белыми от многодневного трипа глазами. Гегемоны активно жестикулируют и обсуждают достоинства дикой водки перед сомнительным портвейном, который им впаривает милая блондинка за кассой.

Тут в лабаз вплывают две чиксы в стиле "русское народное арэнби": рыбьи губы, подозрительный загар и бижутерия крупными кусками. И обливают представителей народа такой волной ледяного презрения, что будь работяги трезвыми, их бы пробрала дрожь, плавно переходящая в судороги классовой борьбы. Во взглядах чикс было все: и огонь, и ненависть, и отвращение, и оторопь, и искреннее недоумение, как такая мразь может со своей поганой водярой лезть немытыми ногами в приличный алкомаркет.

Они проводили работяг пылающими равнодушием очами и взяли по три банки "ягуара". Элита. Это вам не водку жрать.

Третье письмо невидимому другу

Сегодня я проснулся от перезвона церковных колоколов. Кого-нибудь наверняка бы растрогал такой способ пробуждения, сердце бы его сладко вздрогнуло и издало есенинский мелодичный стон. Но мое сердце чуждо всей этой березовой лирике. Вероятно, если б его попытался разжевать какой-нибудь каннибал, он бы потом полчаса выковыривал из клыков всякие горькие жилочки, поражаясь тому, сколько всякой несъедобной хуйни можно встретить в таком неожиданном месте.

Так что вместо троекратного креста, я осенил себя сонным почесыванием яиц. Увы, мой друг, я совершенно антинародный персонаж, как, впрочем, и ты. Особенно, если под народом понимать эту несъедобную лубочную смесь из залихватских причитаний Надежды Кадышевой, церемоний "Шансон года в Кремле" и прочих приблуд, типа тех ароматизаторов-елочек, что сельские таксисты так любят привешивать под зеркальцем. Тебе, кстати, никогда не приходила мысль о том, что в этих "елочках" должно быть что-то наротическое? Это бы хоть как-то извиняло пристрастие местной шоферской братии к этой приторной хуйне.

Я лежу в комнате с розовой мебелью. По далеким горам ползут ленивые солнечные пятна. Подоконник нагрелся и в комнате отчетливо пахнет сосновой смолой. Здесь тепло, но не жарко и всюду, кажется, разлита лень и сонливость. Жаль, что тебя здесь нет, хотя... Мы оба знаем, что, по-большому счету, здесь совершенно нехуй делать.

Да, разумеется, тут горный воздух, бабульки продают какие-то монструозные грибы, словно срисованые из "букваря", повсеместно в глаза бросается красота, заставляющая вспомнить сказы Бажова. Но, повторюсь, за исключением любования первобытными горами - говорят, это самые древние горы в мире - делать тут абсолютно нехуй. Разве что бухать и предаваться невинному адюльтеру. Но первое мне почти недоступно в силу медицинских причин. А доспехи донжуана я сложил в чулан по доброй воле.

Остается перебирать старые черновики, пытаясь сложить их в удобоваримый паззл на небольшом экранчике коммуникатора. Ты, кстати, зря смеешься: вчера я наколотил на нем довольно сложную таблицу и настолько охуел от неожиданности, что позволил вовлечь себя в авантюру с распитием пива. Все-таки местный воздух сказывается. А сегодня лежу в пижаме, попиваю вишневый сок и откровенно ленюсь. Говорят, сегодня воскресенье, но я не различаю дней недели, я делю их на интересные и неинтересные.

На соседнего дома чья-то недрогнувшая рука начертала белой краской: "Пацаны! Угорайте по-своему!" и, кажется, это лучший совет, оставленный нам безвестным дворовым мистиком. Даже в этих дозевсовых первобытных скалах мы бы с тобой угорали по-своему. Черт! Мне не хватает нашей с тобой музыки, нашего культа еды и долгих вечерних разговоров. Возможно, я скажу крамольную вещь, но мне не хватает этого даже больше, чем секса. Так что, зная меня, ты можешь представить глубину тех приступов тоски, что иногда накатывают в стремное время, когда день уже на излете, а вечер еще не наступил. Хорошо, что я - буддист, и депрессивные состояния не прилипают ко мне, стекая как серая мыльная вода. Так что не волнуйся за меня, пожалуйста.

Но по дороге домой мне все кажется, что если я тряхну головой, из нее горкой мусора посыплются обрывки чужих аудио-визуальных кодов: уебанские джинглы "Русского радио", китайские собачки, что полупаралитично потряхивают головенками на "торпеде" жигулей и серые комки извечной провинцальной тоски, начинающейся и оканчивающейся омерзительным девизом "ничего нельзя изменить".

Засим, остаюсь всегда твой, М. Антинародный прожигатель жизни. Да, и помни, пожалуйста, что несмотря на блядские глазенки, внутри я практически святой. Хотя здесь в это никто не верит. Дурачки.

District 9

Посмотрел «Район #9» и не пожалел. Очень вкатило под настроение. Действительно оригинальная форма, сначала неуловимо напоминающая Cloverfield – первая часть фильма удачно имитирует документальную телепередачу, а вот вторая часть — смесь кроненберговской «Мухи» с ураганным боевиком. Форма с лихвой искупает довольно банальный сюжет, причем выдумка с маргинальными пришельцами, которые своей ублюдочностью возмущают даже жителей чёрных гетто Йоханнесбурга, реализована так здорово, что через пять минут перестаёшь обращать внимание на их недоделанную пластмассовость.



Фильм богат на аллюзии и думаю, что любителям поискать в картинах второй план будет, чем заняться. Главный герой — редкостное чмо, потное и трусливое, сочетающее в себе одновременно худшие черты героя ичкерийского народа Сергея Адамовича Ковалева и всё убожество кабинетного чиновника спецслужб. Режиссёру удалось вылепить настолько выпуклый образ, что впору поаплодировать стоя.

Порадовал и главный злодей, матёрый такой, жырный, гаденький. В одну краску выписан, зато от души. Душит инопланетного гостя сапогом и говорит: «Даже не верится, что мне за это ещё и деньги платят! Обожаю свою работу!».

Вообще, с положительными героями там негусто — жена главного героя, да два инопланетянина: отец и сын. Но для меня и такая концентрация добра кажется чрезмерной :-)

Спойлить не хочется, потому как сюжет, честно говоря, не то, чтобы простоват... Просто сразу можно назвать источники, из которых он может быть слеплен. И если знать его заранее, то смотреть будет неинтересно. Тут и всесильные корпорации, и подпольная разборка людей на органы, и тоталитаризм, и отношения государства с меньшинствами, и нелегальные дела, и инвазия инопланетных клеток в человеческое ДНК, и истеричные медиа — коктейль получился пряный. Рядом со мной сидел чувак моего возраста, с лицом ларёчника, который раз пятнадцать повторил фразу: «Это ж надо было такое придумать!». Да хуле тут думать, газеты надо читать. Фильм выглядит как актуализация всех обывательских страшилок. Но очень изящная актуализация. Я кайфанул.

август

проснувшись поутру, моментально замёрз. Пришлось сменить шёлковую пижаму на флисовую кофту. Невольно пришла мысль о подступающей осени. Сразу остро захотелось персиков, но моджахеды-фруктоторговцы ещё спят. Вот так и рождается ксенофобия.

Второе письмо невидимому другу

Я снова пишу тебе из царства хтонического пиздеца, мой друг. С удивительной планеты, где, несмотря на победу эволюционной теории Дарвина над мракобесием, на возможность установки OS Windows на макинтоши и на газификацию отдаленных уральских сел, нарощенные пятисантиметровые ногти по-прежнему считаются признаком Большого Стиля.

Ты подозреваешь в моем тоне глумливые нотки? Напрасно. Мне, кажется, эти люди нравятся куда больше, чем ты мог бы от меня ожидать. Но после известия о том, что в местном детдоме среди воспитанников принято ебать друг друга по кругу, а гинекологический осмотр не выявил там ни одной девственницы в возрасте 10 лет, никакая другая фраза, кроме "хтонического пиздеца" не лезет мне в голову.

К счастью, местный пейзаж состоит не только из сиротских борделей. Здесь в изобилии присутствует всяческая уральская природа, на скалах готично лежит туман, а влажные тяжелые леса подсказывают мысли о вечности.

О! Вспомнил. Я хотел пожаловаться тебе на одну действительно ужасную вещь, на страшный вирус, поразивший все местные харчевни. Имя ему - майонез. Он везде, его не кладут только в чай и то, видимо, потому что половину свободного пространства в стакане занимает бумажный пакетик, а ведь еще и воду куда-то надо лить.

Кстати, здесь очень много встречается людей не просто пьяных, но пьяных до разжижения колен. Я им даже немного завидую, никто как они не умеет так органично совмещать бессмысленность с целеустремленностью.

Здешняя жизнь удивительно напоминает контрастный душ: совмещение в одном пространстве самых разнородных вибраций бодрит и встряхивает, иногда, впрочем, напоминая ерш. Пишется здесь замечательно, но иногда я просыпаюсь от того, что не ко времени разболелась голова.

За сим, остаюсь всегда твой, обнимаю, М. Надеюсь, что у тебя все хорошо и остается масса возможностей для проказ.