кадр из фильма, в роли отца - Виго Мортенсен
Я впервые ознакомился с отрывком этого романа, когда плавясь от жары, валялся летом в деревне и почитывал свежий Playboy. Меня всегда радовало умение редакции этого неважнецкого, в общем-то, издания подбирать материал для чтения. К слову сказать, и отрывок из любимого ныне Алексея Иванова я тоже прочёл именно там. Но вернусь к «Дороге». В книге мало действия, как такового. Событийный план небогат. Но старый рассказчик настолько умело играет на каких-то глубинных биологических страхах и так бескомпромиссно выстраивает конфликт, что с каждой страницей повестование захватиывает всё больше и больше. Как про того лося: «Я пью и пью, а мне всё хуже и хуже». Точнее, страшнее и страшнее. Во время чтения я и не надеялся на какой-либо хэппи-энд. Я вообще ни на что не надеялся. Я лишь уповал на то, что автор избавит меня от натуралистичных описаний пыток или актов каннибализма. Зря. Его намёки действуют посильнее, чем скрупулёзное калоедство Сорокина.
Книга пробудила во мне воспоминания о моём собственном опыте отцовства, в дикие 90-е годы. И хотя смешно говорить о каком-то сравнении, но... Я скорее имею в виду страх за потомство, прошитый в нас биологическим путём, предустановленный в каждое существо. И Маккарти сумел найти способ вызывать резонанс в каких-то душевных струнках, которые давно успокоились. Окаывается, не больно-то они и успокоились. Просто сын повзрослел.
В игре с читательским страхом Маккарти куда искуснее Стивена Кинга, чьё «Сияние» долго считалось образцом хоррора. Мне понравилась и его манера изложения. По-хемингуэевски скупая. Он не объясняет, что послужило причиной гибели мира. Он просто окунает нас в данность: мир таков. Все умерли. Люди стали пищей друг для друга. И терпи теперь.Впрочем, "терпи" - неправильное слово. Правильное слово - "живи". И это самое главное достижение книги. Когда она заканчивается, возникает ощущение, что ты непонятным образом прошёл тяжёлый урок стойкости и жизнелюбия. И теперь можешь дышать чуть-чуть полегче. Отличный роман.
