 |
| сладкие сны о бескрайних стадах варёных кур нежат этих зверей |
Можно подумать, вас бы смутила "непервая" свежесть курицы, если бы вы были полосатым котом, живущим в составе банды себе подобных! Конечно, злой хозяин, матерясь и чертыхаясь, отобрал у несчастных зверушек найденную курятину, выбросил зачем-то в унитаз, что-то вереща через нечленораздельный мат. Котам удалось лишь услышать лексемы "понос" и "заебали". Но дальше слушать им было некогда. Потому что они побежали на лоджию, где продолжили раскапывать палую листву в балконных щелях, а когда их изгнали оттуда, как праотца Адама из Эдемского сада, они вперили в небеси полосатые рожи свои и опустили долу пухлые афедроны, приготовясь ждать очередного прилёта Небесной Курицы.
Бедолагам невдомёк, что на предпоследнем этаже нашей башни проживает дружная "открытая семья" алкашей, радостно привечающая бомжей со всего квартала. И что они часто выбрасывают мусор прямо из окна, вызывая бессильную ярость у всего дома. Ибо очень трудно бить человека, когда он с ног до головы в говне. Алкашный сосед Саня, мужчина положительный и семейный, как-то застал хозяйку нехорошей квартиры, лежащей крестом поперёк общественного коридора в луже собственной мочи. "Ползи нахуй ёбаная тварь", неубедительно пробормотал Саня. Тварь хмыкнула и испустила ветры, чуть шевельнув голенью, сплошь покрытой чёрными синяками.
Очевидно, это усилие полностью опустошило её и, со слабым вздохом, она упала в объятия Морфея. Саня достал телефон и заорал в трубу, временами косясь на соседушку: "Слышь, Серёга, тебе хата нужна была? Тут одна сука валяется блять, мы её щас с крыши сбросим бухую нахуй на козырёк. Её-шалаву говняную всё равно никто не хватится. А на хату дарственную палёную смандячим. Бери пацанов да ёбнем её об асфальт". Болезная собрала волю в кулак и приподняла бровь. Саня понял, что его призыв к выключенной трубке услышан правильно. Он вошёл в хату, закрыл за собой дверь, обернулся и посмотрел в глазок. Не в силах приподняться, шалава начала слабо отталкиваться ногами от бетонного пола и еле-еле заползла за мусоропровод. Там-то её днём с огнём ни один бандит не найдёт. Даже по широкому мокрому следу, который она оставил за собой. Саня вздохнул. Из распахнутой настежь синей хаты валил ядовитый духан, проникающий в замочную скважину.
На следующий день он поведал мне эту слёзную историю, а я пожаловался, что мне пока нельзя людей бить. "А и не надо", - вздохнул Саня. - "Её менты дубьём два раза хуярили, вместе с хахелями ейными. И похуй веники". Я ревниво был вынужден согласиться с тем, что взвод пэпээсников с дубьём в текущей ситуации гораздо убедительнее меня. Вернувшись домой, я грустно проводил глазами стремительный чёрный куль, с треском ломающий ветви деревьев за окном. Через пару секунд раздался глухой шлепок и девичий голос из конторы в цокольном этаже беспомощно заголосил что-то про совесть и ещё какую-то устаревшую хуйню.
Моя любимая девушка затянулась сигаретным дымом и сказала: "Знаешь, Рыженький, по телевизору на днях показывали репортаж про ещё более несчастных людей, чем мы. У них в доме живёт ебанутая бабушка, которая гадит в газетку и бросает из окна. И ничего с нею сделать нельзя, потому что она во-первых старенькая совсем, а во-вторых совсем ебанутая. Тебе угли поджечь? Будешь курить?". Вот так гармония и возвращается в мир. И даже коты разуверились в скорейшем приходе куриного мессии и улеглись, дабы встретиться со своими мечтами во сне.
