воскресенье, 28 августа 2011 г.

письмо невидимому другу

Я помню твои слова о том, что мы видели крушение великой империи, а они, тех кого мы иногда полупрезрительно-полузавистливо, в зависимости от контекста называем "нынешними", не видели ни черта, лишь фальшиво-праздничное чередование путина с непутиным. Я помню, как часто в этих разговорах возникало слово "непуганность". Это качество... Я порой ему тоже мучительно и как-то даже постыдно завидую. Постыдно, поскольку любая игра на понижение - совсем не то, чего добивались от нас родители, желавшие видеть в нас тургеневских девушек и людей будущего, тотально развитых во всем, как космонавты.

Сегодня я вспомнил этот разговор совершенно внезапно, когда звонил домой из вагона медленно покачивающегося поезда, плывущего сквозь бескрайние (угадай что? О, да, это они - просторы, и как это ни банально, они действительно бескрайни как русская тоска). Где-то в Сибири. Однотипный пейзаж, тянущийся за окном, никак не намекает на географические координаты: Урал? Сибирь? Что-нибудь еще? А разве бывает что-нибудь еще, - невольно спрашиваешь себя, глядя на оранжевые пролежни полей меж густо-изумрудными кудрями лесов.

И тут, вдруг, как привет из ниоткуда, как маяк в тумане - родной голос. Я ведь помню мир до мобильной связи так хорошо, что этот голос посреди шума плацкартного вагона кажется невероятным чудом. География отступает и ты становишься волшебником. В этот момент становится неважно, где ты, с кем ты, и как люди на очередном перроне зовут эти несколько домиков, из которых состоит из околожелезнодорожная Вселенная. Я как вчера помню необходимость идти на главпочтамт, чтобы, отстояв изрядную очередь, сквозь шум и пердение телефонных духов, позвонить домой черти откуда. А сегодня это чудо не перестает меня изумлять, хотя я уже большой мальчик.

Из соседнего купе, где едет какое-то несметное количество детей, мам, теть и племянниц, доносится диалог пухлой, как тесто, матери неопределенного возраста и её 10-летней дочери:
- Упаковывай нормально, скоро Новосибирск.
- Мама, у меня уже ничего не лезет.
- Давай-давай, нечего обвешиваться как террористка. Ты же не хочешь, чтобы тебя приняли за террористку. Иди пописай, пока не заперли туалет.
- Мама, уже взрослая. И я давно пописала.

Слово "террористка" так дико звучит посереди этих сибирских бескрайностей, что я поспешно залезаю наверх, дабы убедиться, что мы все еще едем тем же маршрутом. В Барабинске нам продали огромную копченую рыбу, своей полупрозрачной костистостью неизменно вызывающей в памяти приставку "завр". И она пахнет на пол-вагона, заставляя челюсти сжаться. Холодное пиво будет через полчаса-час. Выходящие в Новосибирске уже собрали вещи и сдали белье проводнику.

-----

Отправлено с беспроводного устройства BlackBerry®

вы можете прочесть похожие записи