Вчера за утренним кальяном (да-да, моё понимание здорового
образа жизни обязательно включает выкуривание утренней чашечки) посмотрел
видео, в котором Садальский, рассуждая о пути художника и описывая семью Михалковых
говорит гениальное: «У них приоритет разума над совестью». И это – та самая
фраза, которая лежит в основе странного, но притягательного романа Дэвида
Митчелла «Облачный атлас», о котором я рассказывал в своём прошлом подкасте, а
теперь хочу написать здесь.
 |
| писатель Дэвид Митчелл |
Как известно, 42-летний Митчелл, дважды попадавший в шорт-лист Букера, написал
всего несколько книг, однако сегодня числится в списке ста самых влиятельных людей
мира по версии журнала Time. Попытка
понять, каким это образом он проник в этот список и стала толчком к прочтению «Облачного
атласа», романа, который совместно собираются экранизировать Энди и Лана
Вачовски (гениальная "Связь", "Матрица") и Том Тыквер, прославившийся чумовой лентой «Беги,
Лола, Беги» и недавней экранизацией «Парфюмера». Кстати, рекомендую глянуть список задействованных в экранизации актёров, он впечатляет :-)
Так вышло, что буквально на днях я краем глаза зацепил футуристическое
кино Вачовски «Спиди-гонщик», поэтому совершенно не удивлен тем фактом, что в
грядущей коллаборации им придётся конструировать образ пластикового будущего,
нарисованный Митчеллом. Тыквер же займётся реконструкцией прошлого, ибо по
своей структуре роман – это такая «восьмёрка», соединяющая прошлое и будущее на
протяжении лет этак трёхсот. Кроме того, соединив в «Лоле» сразу несколько
сюжетных линий, Тыквер показал себя человеком, лучше всего годящимся на роль
демиурга, которому предстоит склеить сразу шесть различных историй.
 |
| многовариантный кинозабег Лолы стал одной из самых ярких лент 90-х |
Эти шесть историй и находятся в основаниях этой романной «восьмёрки»,
обретая смысл в самой её горловине, соединяясь в рассказе новозеландского
козопаса, повествующего о крахе цивилизации, и снова расходясь, чтобы обрести
свой логический конец. При этом пересказывать «Облачный атлас» так же
бессмысленно, как пытаться пересказать «Начало» Кристофера Нолана.
Скажу лишь о том, что
главным нервом романа можно как раз считать противостояние разума и совести,
точнее – тактической выгоды и совести. Если бы нечто такое было бы наверчено
отечественным автором, скорее всего, получилось бы нечто морализаторское в духе
сказки про сливы Льва Толстого. Но Митчелл как-то увернулся от этого соблазна,
выстроив целую вселенную для того, чтобы показать, как отказ от совести
заражает подобно вирусу, как этот вирус в конце концов приводит к разрушению
мира.
И ещё одна тема, которая цепляет в романе – рабство. Как
человек попадает в зависимость, в рабство, в самых разных модусах. Конечно,
вторая, «расходящаяся» часть романа как бы успокаивает нас хэппи-эндом, но мы
при этом помним, что всё это – ложные финалы, что действительный конец истории
нам известен, но предлагая некое успокаивающее воздаяние, Митчелл как бы
говорит, что у нас есть выбор, прямо сейчас, сию минуту.
Самое забавное, что тема совести – это исконно русская тема,
причем тема донельзя литературная, совесть – это та точка, в которой жизнь
смыкается с литературой, точка, где русский мир становится
литературоцентричным. И сейчас эта тема совести… как бы это так… помягче…
исчезла из общественной дискуссии и в литературном поле я её как-то не особенно
наблюдаю, видимо, плохо смотрю. Непридирчиво. И тут вдруг этакий моложавый англосакс появляется
и – нате! - вот вам совестью прямо по морде, бабах.
С чтением романа «Атласа…» дело обстояло так же непросто, как
с путешествием через словесные завалы Кадзуо Исигуро. Признаюсь честно: я вряд ли дочитал бы роман до конца, если бы
не начал бороться с ним в поезде, где всё равно нечего делать , кроме как
прихлёбывать пиво и ронять тяжёлые капли пота на экран киндла. Одолев почти
пятую часть текста, я начал слегка подозревать, что занудливость и
неторопливость – фирменные черты современной английской прозы. Но, подобравшись
к середине, с удивлением обнаружил, что не могу оторваться от чтения, более
того, не хочу! И самый главный эффект (как и в случае с Исигуро, кстати) – это постепенное
отравление, которое наступает уже после прочтения книги. Она обволакивает, провоцирует,
задаёт вопросы, заставляет останавливаться посереди улицы и о чём-то спорить с
нею. В общем, это такой же признак хорошего текста, как долгое послевкусие –
верный признак приличного бухла.
Это непростое чтение. Весьма непростое. И несладкое. Однако,
очень даже стоящее. «Атлас», конечно, слегка портит перевод Яропольского.
Одним из достоинств Митчелла считается умение имитировать язык разных эпох,
но в переводе это практически незаметно. Ну и мне не понравилось, как передана
речь козопаса. Если мы уже начали, допустим, перекладывать его оригинальную
речь как некий сборник диалектизмов, то нужно было последовательно перелагать
этот кусок в этой же логике. Не вполне
получилось, на мой взгляд. Хотя, не владея в достаточной мере языком оригинала,
судить о таких вещах глупо. Лучше смириться перед лицом собственного
невежества, со вздохом повторяя расхожее «за неимением кухарки ебут дворника».
В общем, несмотря на ряд замечаний, читать «Облачный атлас»
очень даже стоит. Необычная, очень изящно собранная композиция, умело расставленные
ловушки, погружающие читателя в пучину самокопания помимо его воли, извилистые
сюжетные ходы – всё это способно доставить массу удовольствия книжному червю,
вроде меня.
